разработка сайтов в Ильичевске

Екатерина Кротикова про радость материнства, венчание при свечах и благодарность Богу за пожар

В 2010 году, когда многодетная жительница Мурома Екатерина Кротикова участвовала в форуме «Святость материнства», проходившем в Москве, она ожидала рождения пятого ребенка. Теперь у нее шесть детей. «Я бы все отдала за то, чтобы у меня было семеро детей, чтобы я так не страдала, - говорит она. - Но в молодости для меня карьера была важнее детей». Больше двух лет назад многодетная семья Екатерины из-за пожара осталась без крыши над головой. В отличие от многодетной семьи протоиерея Иоанна Осяка из Ростова-на-Дону, не раз пережившей пожар и построившей большой новый дом (http://www.pravoslavie.ru/79675.html), обрести новое жилье жителям Мурома пока не удалось. 12 сентября 2016 г. активист движения «За жизнь» Сергей Емешев прислал смс с просьбой молиться о другой многодетной матери из Мурома – Юлии, которую вместе с чадами выгоняют из служебной квартиры (ей очень нужно продать сгоревшую квартиру и купить новую). В этом году в новогоднюю ночь в Подмосковье дотла сгорел новый дом многодетной семьи Елены Уваровой, не успевшей выплатить за него кредит. В начале 2013 года и мы с дочкой тоже стали погорельцами. К счастью, детей у нее пока нет, но хочется надеяться, что к моменту их рождения у нас с дочерью появится собственное жилье. Хотя на нашу беду откликнулось много добрых людей, пока купить квартиру или построить дом на их пожертвования не получается (http://www.pravoslavie.ru/62975.html). Может быть, новый Уполномоченный при Президенте России по правам ребенка Анна Кузнецова, многодетная матушка из Пензы, поможет возродить несуществующую ныне организацию – Московское общество помощи погорельцам? Когда-то его возглавляла Великая княгиня Елизавета Федоровна Романова, 100-летие со дня трагический гибели которой мы будем отмечать 18 июля 2018 года. Она бы точно откликнулась на просьбы о помощи и многодетных, и одиноких погорельцев.

- Екатерина, расскажите, пожалуйста, о своей семье.

- Семья у нас полная. Мы с мужем воспитываем трех сыновей и трех дочерей - Даниила, Марию, Софию, Нестора, Валентина и Николая. Стараемся воспитывать их по канонам Православной Церкви. Стараемся заражать детей своим энтузиазмом и прививать им чувства патриотизма, любви к родине и к традициям наших предков.

- Ваши предки были верующими?

- Если со стороны папы у меня еврейская родня, то со стороны мамы у меня русские корни. Мой прадед был священником. Мой дедушка – мамин папа – родом из города Городец Нижегородской области. Как сын священника дедушка, конечно, был верующим человеком. Вспоминаю те времена, когда он мог басом пропеть «Господи, помилуй!» или какую-нибудь молитву, а потом сказать: «Катюнечка, это просто песенка». В семье деда было 14 детей. Дед был самым младшим ребенком. Когда их раскулачили и везли всю семью на расстрел, благодаря сильному туману прадед сумел незаметно столкнуть младшего сына (моего дедушку) из обоза. Он остался один, ушел по Волге в Ташкент, город хлебный, и там остался. Мамина мама тоже из раскулаченных. Они жили в Бузулуке и тоже как-то оказались в тех краях. Всю родню моего мужа, раскулачив, сослали в Среднюю Азию.

- Вы родились в Муроме или в Средней Азии?

- Все наши предки были родом из России. А наши с мужем родители и мы сами родились в Средней Азии, в Ташкенте, где, кстати, служил в кафедральном соборе святитель Лука (Войно-Ясенецкий). В Ташкенте очень много православных. Перед распадом Советского Союза там было много русскоязычного населения. В свое время я окончила духовное училище Ташкентской епархии (сейчас это Среднеазиатская митрополия) по классу «регент». Но по профессии никогда не работала, видно, не судьба. Воцерковилась я в 16 лет. Когда мы познакомились с моим будущим мужем, он не был крещен. Через какое-то время я уговорила его креститься. Потом очень долго уговаривала его венчаться. Он говорил: «Не, я не готов, мне это не нужно». Но когда я была на последнем месяце беременности, мой муж созрел и говорит: «Я все понял, я не хочу байстрюка». А я ему: «Какой же байстрюк, мы же с тобой женаты, печать в паспорте, все хорошо. Знаешь, дорогой, я с таким пузом венчаться с тобой не пойду». Он говорит: «Как не пойдешь? Пойдешь. Ты родишь в венчанном браке». Мы идем с ним к батюшке, с которым учились вместе на одном курсе. Я говорю: «Отец Игорь, мой муж венчаться собирается. Когда его просила, он не хотел, а теперь ему надо». Он говорит: «Катеринушка, завтра Прощеное воскресенье, ну куда венчаться? Вы же женаты». Муж ему говорит: «Мы же в ЗАГСе женаты, а здесь – для Бога – мы не женаты. Батюшка, родненький, она ж мне байстрюка родит. Он же мой первенец». («Байстрюк» означает «незаконнорожденный»). Тогда батюшка мне: «Ну, Кротикова, только ты можешь в Прощеное воскресенье венчаться». Он нас обвенчал часов в 9 вечера, в ночь с субботы на воскресенье, накануне Прощеного воскресенья. Мы венчались в темном храме при свечах. Помню, что собрались все мои однокурсники – священнослужители. Они стояли на клиросе и пели нам «Многая лета». Все прошло замечательно.

- Дети, наверное, с пеленок в храме?

- Когда старшему Даниилу было 5-6 лет, он попросил купить ему будильник и заводил его, чтобы утром не проспать Литургию. Мы жили на берегу Оки недалеко от Спасо-Преображенского монастыря, который считается самым древним на Руси. В субботу вечером Даниил сам ходил на вечернюю службу, а в воскресенье утром – сам шел на Литургию, потому что я часто была в командировках. Сейчас ему 18 лет, у него юношеский максимализм и сложности с верой. Как-то тяжело стало. Батюшка сказал: «Надо молиться за него». Но сначала мы только с Даником держали посты. В 5 лет он принял мою позицию и сказал: «Я с тобой буду поститься». Потом подросла Маша, тоже начала с нами держать посты. Потом созрел папа. А теперь папа воцерковлен, наверное, больше, чем я.

- Екатерина, среди 500 участников фестиваля «За жизнь», прошедшего в августе 2016 года в московской гостинице «Салют», вы выделялись своим красным сарафаном. Сами шили костюм?

- Нет. У нас в Муроме есть портниха Екатерина, которая не отказывается помочь, если это нужно.

- А как вы стали участником движения «За жизнь»?

- Шесть лет назад, в 2010 году, когда мы с мужем собирались из Мурома в Москву на форум «Святость материнства», я была беременна пятым ребенком. Архимандрит Кирилл Епифанов, который позже погиб, благословил нас с мужем открыть Центр защиты многодетных и приемных семей. Мы вели это направление – помогали многодетным семьям. Тогда я ничего не знала о движении «За жизнь». В гостях у одного священника познакомились с Еленой Крюковой, узнав, что она тоже едет на форум «Святость материнства». Когда Елена стала мне рассказывать о движении «За жизнь», я ей сказала: «Вы меня извините, я не понимаю смысла этой организации и совершенно не вижу себя в ней. Меня это не касается». Хотя на этом наше общение закончилось, позже мы не раз где-то пересекались. Она как-то мягко влилась в мою жизнь. Если в течение первого года общения с Еленой Крюковой я не могла понять, зачем это нужно, то последние шесть лет уже не мыслю себя и без этого движения, и без Елены, которая стала моим близким другом. Сейчас я понимаю, что это очень важно для меня как для православной христианки, потому что у меня три дочери и три сына. У меня будет три снохи, и я надеюсь, что вся эта работа, которой мы занимаемся, даст моим детям уже сейчас – в детстве – понимание, что аборт – это убийство, что мать, прерывая беременность, убивает своего ребенка. К сожалению, моя первая беременность закончилась абортом.

- Это муж настоял?

- Нет, нам тогда было не до детей. Ивану было 19, а мне 22 года, и в тот момент я получила выгодный контракт на три года в Италию с рабочей визой. Это была для меня хорошая перспектива. Сейчас я бы все отдала за то, чтобы у меня было семеро детей, чтобы я так не страдала. Но тогда для меня карьера была важнее детей. И идти посоветоваться с родителями не возникло даже мысли. Осознание того, что ты убийца, пришло позже.

- А как вы оказались в Муроме, и что заставило вас переехать в село?

- Переехав из Ташкента в Муром, мы купили дом. Но в Муроме я ничего не могла заработать, так как по профессии я технический переводчик с итальянского языка. Чтобы выжить, работая в Москве, снимали жилье в Подмосковье. Когда рано утром уходили на работу, дети еще спали, когда мы приходили домой, они уже спали. Когда ездила в командировки по городам СНГ, дети оставались то с моей мамой, то с моим свекром. И мы с мужем однажды задали друг другу вопрос: «Зачем родили троих детей, если не видим их?». Мы решили, что раз взяли на себя обязательство быть отцом и матерью, то должны знать, где твой ребенок, что с ним. Вернулись в Муром и стали думать, как купить домик в деревне. После рождения четвертого ребенка смогли осуществить свою мечту, потратив материнский капитал на дом в селе. Мы были очень счастливы, завели хозяйство. Но больше двух лет назад наш дом подожгли, и мы остались на улице без имущества – с шестью детьми на руках. Хотя поджег доказан, виновных не нашли. У нас шесть детей на руках, но нам не оказали никакой помощи. Два года жили ввосьмером в одной комнатке, куда нас пустили друзья пожить.

- Подожгли дом, потому что кому-то дорогу перешли?

- Нет, просто кому-то не понравились. До пожара мы собирались уезжать из этого дома. Уже чувствовали напряженные отношения с местными жителями. Мы переехали из города в маленькое село, а это не вмещается в сознание людей: как это можно из города переехать в село? Мы шли осознанно к тому, чтобы завести скотину, хотели иметь свое хозяйство. Так они мне говорили: «Ты зачем в этом навозе возишься?» Для них дико было и то, что вся семья идет через все село на вечернюю службу в храм, а в храме стоит всего три человека. Для нас же это было образом жизни, а не вычурностью. Это было не напоказ. Когда деда сбросили с обоза, то сбросили с иконой в руках. Когда случился пожар в нашем доме, не сгорела ни одна икона. У нас в каждой комнате был святой уголок. Потом пожарные ходили, собирали эти иконы и говорили, что ни разу такого не видели, чтобы в груде пепла лежали иконы. От моего дедушки мне досталась деревянная икона Казанской Божией Матери. Мы считаем Ее покровительницей нашей семьи. Дедушка сохранил эту икону, а от него она мне перешла. На ней только стекло от огня лопнуло, киот потемнел, а сама икона осталась нетронутой. Мы передали ее в дар храму Казанской иконы Божией Матери в селе Завалино Кольчугинского района, где служит наш духовник. Все остальные иконы тоже не погибли в огне, остались целы даже те картонные иконы, которые делают в Софрино. После пожара они скукожены, но живые.

- Я тоже нашла на пожарище немного обугленные по краям иконки святой преподобномученицы Елисаветы Федоровны Романовой, которая при жизни была председателем Московского общества погорельцев и помогла многим из них, и святителя Иоасафа Белгородского, которому молятся при строительстве. А стены вашего дома остались целы?

- Нет. У нас сгорело все, кроме шкафа с детской одеждой и шкафа с церковной литературой. Чудом не сгорела папка с документами, которая лежала на полке с церковной литературой. Сгорела моя женская сумка. Когда я нашла в пепле эту обуглившуюся сумку, там оказался нетронутый огнем кошелек, в котором у меня лежали маленькие иконки. Они оказались целыми. Для меня Бог поругаем не бывает. Меня всего лишили, и Слава Богу. Когда к нам приехала Лена Крюкова, я сижу после пожара и говорю: «Леночка, и вещи собирать не надо. Слава Богу, всего лишили». Потом, конечно, через какое-то время и друзья, и знакомые принесли нам детские вещи, постельное белье, другие вещи. Но угла своего до сих пор нет.

- Где же вы живете ввосьмером?

- Муж Иван до этого работал в полиции, и батюшка сказал: «Я тебя благословляю туда вернуться». Так что муж с благословения нашего духовника восстановился в полиции. Причем, он восстанавливался два года. Сейчас мужу, слава Богу, дали служебное жилье – трехкомнатную квартиру. Пока он работает, мы там живем. А как перестанет там работать – один Бог знает. Я думаю, что Господь милостив, Он нас не оставляет, потому что крест непосильным не бывает.

- Как же вы успели спастись из горящего дома?

- Мы спали дома. Это было на Троицу. Я работала в компании «Муромский пекарь» в музее хлеба, где Лена Крюкова работает менеджером. Заканчивался учебный год, и начиналась огромная работа. В музее мы проводим в это время от пяти до восьми экскурсий в день. И получилось так, что я работала весь май без выходных, хотя у меня дома трое малышей – одному четыре года, второму два и годовалый. Плюс домашняя работа, которую никто не отменял, плюс скотина. Мужа дома не было, он со старшими детьми ездил отдыхать в Словению по программе Владимирской области. Помню, что в ночь с 7 на 8 июня я помогала украшать храм к празднику Троицы. 9 числа надо было идти на работу. Приехала моя золовка, и ей утром тоже на работу. Она говорит: «Кать, я так не хочу уезжать сегодня, я останусь у тебя, никуда не поеду». Дочке ее тоже надо было назавтра идти куда-то. Лена говорит ей: «Мы встанем с тобой в шесть часов и на семичасовом автобусе поедем из деревни в город». Если бы они уехали вечером, то, возможно, мы с младшими детьми сгорели бы заживо. Каждый день эта работа, суматоха, я ложилась спать глубокой ночью, в два, в половину третьего ночи, переделав всю работу по дому. А тут у меня был первый выходной за полтора месяца, и я иду спать в одиннадцать часов. Все проверила, скотину всю закрыла. Смотрю в окно на кухне и думаю: «Как светло, как же я буду спать?». Зашла в комнату, накрылась пеленкой и отключилась. А дочка золовки сидела в интернете и не спала. Спала ее мама, спали все мои детки… В десять минут первого она меня будит: «Тетя Катя, мы горим». Я думала, что горит что-то в кухне, что, может быть, я забыла выключить газ. Забежала на кухню, а в окно с улицы уже шло пламя. Подожгли центральный вход, но у нас еще был задний. Я выскочила через него на улицу и увидела, что стена полыхает. Забежала в дом, вывела двух старших деток, потом вынесла младшего годовалого ребенка, потом вывела свою престарелую тетушку. Мы с мужем взяли кредит и купили кое-какую технику для ведения хозяйства. Я думала, что смогу спасти деньги, еще что-то. Залетела в дом и поняла, что еще два шага, и я уже не выйду оттуда. Я перекрестилась и сказала: «Господи, благодарю тебя, что мы живы».

- Екатерина, меня долго мучил вопрос, почему наш дом горел именно в то время, когда я горячо молилась в Харькове, чтобы тяжело больной брат-диабетик не умер от хронической почечной недостаточности. (http://www.pravoslavie.ru/61505.html). Ответа так и не знаю. А вы думали о причине вашего пожара?

- Не знаю, для чего нам послан пожар, но думаю, что Господь не дает нам крест больше того, что мы можем понести. Слава Богу, что когда мне был 41 год, в моей жизни случился пожар, а не кто-то заболел, кому я не могу помочь. Может быть, ценой пожара нас избавили от чего-то худшего. Сколько людей держит сейчас на руках болящего ребенка и не может его спасти. Упаси Господи! Все остальное – дело наживное. Конечно, начинать жизнь заново с шестью детьми очень сложно. А с другой стороны, ведь Господь посылает и еду, и одежду. Ну да, у меня нет хором. Ну и что? Они мне сейчас не нужны. Может быть, завтра я стану богатым человеком. И для того, чтобы я не очерствела сердцем, чтобы осталась чутким человеком, мне необходимо пройти все, что я прошла. Правда, месяца три я была как зомби. Пила успокоительные таблетки какое-то время. Я не переносила дым, меня начинало колотить и трясти. Потом потихоньку, понемножку я стала понимать, насколько Господь милостив, ведь сгорают целые семьи.

- Вы правы. Совсем недавно заживо сгорела вместе с новым домом семья моей хорошей знакомой. Это случилось под Солнечногорском. Никого не смогли спасти.

- Когда мы с Иванушкой рассуждали на эту тему, пришли к мнению, что раз Господь послал пожар, это не обсуждается. Если это случилось, значит, это должно было произойти в нашей жизни. Для того, может быть, чтобы мы выросли духовно, для того, чтобы мы усилили молитву, может быть, в назидание нам. Я не задаюсь вопросом «за что мне это?». Если надо, я пройду еще какое-нибудь испытание. Самое главное, чтобы мои близкие были живы и здравы.

- Может быть, мы с вами познакомились, чтобы объединиться и попытаться помочь не только себе, но и другим погорельцам?

- Согласна! Давайте молиться святой преподобномученице Елисавете Феодоровне, чтобы она помогла возродить Общество помощи погорельцам, ведь нам всем нужна не только материальная помощь, но и психологическая, и юридическая, и просто моральная поддержка. Верю, что Бог нас не оставит.

Беседовала Ирина Ахундова
Фото из архива Екатерины Кротиковой

P.S.
Желающие помочь многодетной семье Екатерины Кротиковой и Ивана Снегирёва в строительстве нового дома могут перевести посильную для себя сумму на номер карты Сбербанка 4276 10001401 4135. Получатель - муж Екатерины Снегирёв Иван.

17.09.2016

 



Комментарии:
Sergiusz (09.01.19 00:30): Царев Александр, я обращаюсь к вам за правдой об этой истории и семье, если можете - помогите эл. почта writesd@hotmail.com Спасибо заранее
Алена Гагкаева (21.02.17 04:08): Я сестра Кати.все истиная правда.Один мужчина чинит козни этой семье и переше.царев?
царев Александр (20.12.16 18:03): все ложь от начала до конца.жуть какое лицемерие.кто хочет узнать правду об этой семье-обращаться ко мне.
ЛЮБОВЬ (19.09.16 19:49): КАТЕНЬКА,МИЛАЯ МОЯ, вы ещё и погорельцы!!! Какой ужас!!!
Ваше имя:

Материалы Третьего Форума «Святость материнства»

Материалы Второго Форума «Святость материнства»

Аналитика