создание сайтов в Коломыи

Пленарное заседание «Перспективы формирования государственной информационной политики в сфере укрепления семейных ценностей»

Якунина Н. В. Дорогие друзья, продолжаем работу. Тема, которую нам предстоит обсудить во второй части нашего пленарного заседания, — «Формирование государственной информационной политики в сфере укрепления семейных ценностей», то есть определение того, как СМИ при помощи государства и общества могут поддержать россиян в их стремлении создать свою семью и как они могут помочь молодым и многодетным семьям.

Мы постарались осветить эту тему с разных точек зрения, поэтому среди участников нашего заседания — представители государственных ведомств, руководители медиакомпаний, общественные деятели, ученые. Я говорила в своем выступлении, что в преддверии форума мы проводили круглые столы в семи регионах, и эти встречи проходили не как строгие собрания (может быть, такая атмосфера была сегодня у нас на первой части заседания), а как очень оживленные и острые дискуссии.

Наверное, основные дискуссии все-таки состоятся завтра, во время круглых столов, когда мы постараемся подвести итоги второй части пленарного заседания. Позвольте мне начать вторую часть заседания с выступления нашего регионального представителя Сапожниковой Ольги Геннадьевны, которая является заместителем начальника службы информационных программ «ГТРК — Курган».

Сапожникова О. Г. Спасибо, Наталья Викторовна. Добрый день, уважаемые участники форума. Я рада, что сегодня здесь, вместе с вами. Я на подобном форуме впервые и думаю, что эта встреча будет для меня очень полезна. Немного расскажу о работе нашей гостелерадиокомпании. Гостелерадиокомпания «Курган» является филиалом ВГТРК, одного из основных федеральных медиахолдингов. Поэтому мы работаем в соответствии с требованиями телеканала «Россия», соблюдая форматы и принципы пропаганды и политики государства, в том числе и социальной.

Тема охраны материнства и детства, сохранения семейных ценностей всегда была на нашем канале одной из приоритетных. В информационной программе «Вести Зауралья» мы обращаемся к этой теме почти ежедневно в разных плоскостях и форматах, включая и тематическое вещание. Некоторое время назад по заказу общественного благотворительного фонда «Мама» (это наш региональный фонд) и при непосредственном участии специалистов департамента здравоохранения мы выпустили научно-публицистический фильм, который называется «Азбука материнства». Диск с этим фильмом мы вручали нашим московским гостям на мини-форуме, круглом столе, который проходил этим летом в нашем Кургане.

«Азбука материнства» — это своеобразное пособие для будущих и уже состоявшихся молодых мам. Полтора часа нужной и полезной информации: советы, рекомендации, мнения врачей разных профилей, консультации психологов на период от планирования семьи и ребенка, беременности до родов, а также сопровождение малыша до года. Этот фильм был одобрен врачами-экспертами высокого класса. Диск был выпущен большим тиражом и распространен по учреждениям здравоохранения нашего региона, в основном по женским консультациям и роддомам, где его дарили молодым и будущим мамам.

И все же приоритетным направлением в работе нашей компании были и остаются новостные блоки, так называемые региональные врезки на телеканале «Россия». У нас эта программа называется «Вести Зауралья». Тема семейных ценностей в ней представлена практически каждый день в разных форматах, с разной подачей, по разным аспектам, и чаще всего это полезная, необходимая информация для семей с детьми. Однако порой мы предлагаем зрителю видеосюжеты на актуальные, мягко говоря, больные темы, чтобы привлечь внимание общественности к проблемам, показанным в сюжетах, и решать эти проблемы сообща.

В качестве примера я сейчас предлагаю вашему вниманию один такой видеосюжет. Он был снят и показан в прошлом году, накануне 1 сентября. Наша съемочная группа вместе с инспекторами по делам несовершеннолетних выехала в рейд по так называемым неблагополучным семьям, в которых живут будущие первоклассники. Целью рейда было проверить, как родители или опекуны собрали этих детей в школу. Однако такого поворота событий, о котором пойдет речь в сюжете, никто не ожидал.

По очередному адресу в частном секторе Кургана группа обнаружила семилетнего мальчика, который жил в собачьей будке. Простите, у меня эмоции. Этот ребенок не знал о том, что через несколько дней он должен был пойти в школу, и вообще никогда не слышал, что такое школа. Давайте вместе посмотрим этот видеосюжет, потом я продолжу.

«Где сейчас находится Даниил Евгеньевич?» — «Он на работе». — «Даниил Евгеньевич на работе? Ему 7 лет». — «А, Даниил».

О том, что в этом доме живет ребенок, взрослые иногда забывают. Где сейчас находится семилетний Даня, никто сказать не может. Мать ребенка проживает по другому адресу, отец на работе за городом.

«Он, может, в будке, может, на помойке».

Любимое место для игр Даниила, объясняют взрослые, собачья будка. Матрасы в ней расстелены для щенка, однако в прошлый визит психологов Даня прятался от посторонних именно здесь. Кровать, постельное белье и одежду мальчика инспекторы не нашли в доме и в этот раз. Спустя полчаса полицейские обнаружили и ребенка, и его мать на соседней улице.

«Как часто он ночует здесь, у отца?» — «Часто, не спорю». — «Часто?» — «Часто, не спорю, да». — «То есть это у него место жительства?» — «"У меня нет места проживания, поймите меня».

В свидетельстве о рождении Дани графа «отец» пустует, бабушка живет в Екатеринбурге. Инспекторы по делам несовершеннолетних принимают решение: ребенка необходимо временно переселить в реабилитационный центр.

«Я сказала: давайте через пару дней приедем посмотрим». — «Перестаньте». — «Пару дней! Нет, я своего сына…» — «Девушка! Вам лучше…» — «Еще раз: я тебе руки сейчас переломаю».

Парадокс, но мама Дани мало что знает о собственном сыне, затрудняется назвать даже дату рождения ребенка. В этом году мальчик должен был пойти в первый класс, но 1 сентября он за парту не сел. Мать пытается оправдаться: с зарплатой в 10 тысяч рублей собрать ребенка в школу не смогла.

«К кому Вы обратились, чтобы Вам помогли?» — «Ни к кому». — «Почему ни к кому?» — «Не хочу». — «Почему не хотите?» — «Я мать, я хочу… Пускай он у меня так вот».

В реабилитационный центр Даниила все же увезли, теперь с ним работают психологи, утверждают: задержки в развитии у ребенка нет, однако мальчик сильно напуган и напряжен.

«В данный момент после ухода матери психоэмоциональное состояние ребенка немного стабилизировано, он сейчас отвлечен, играет и более или менее приходит в себя. В судебном порядке будет решаться вопрос о лишении родительских прав. Инспекторами ОДН проведется проверка по признакам преступления, предусмотренного статьей 156 Уголовного кодекса Российской Федерации («Жестокое обращение с детьми»). Если данный факт не подтвердится, то я думаю, что у мамы будут все шансы забрать ребенка обратно, но для этого ей нужно будет создать все условия, необходимые для развития здорового ребенка».

На следующей неделе полицейские снова навестят этот дом. Если здесь наведут порядок, и мать Дани будет трезвой, то, возможно, он вернется домой. А пока мальчик остается в реабилитационном центре. Педагоги и психологи будут готовить Даню к школе. В первый класс он все же пойдет, но только через год. Юлия Асимолова, Евгений Брызгалов, Сергей Высоких, «Вести Зауралья».

Спасибо. Сразу скажу, что у этой истории был счастливый конец. Мало того, что на следующий день после появления этого сюжета нам начали звонить люди и интересоваться, чем можно помочь ребенку, можно ли помочь деньгами, нужны ли какие-то вещи. Мало того, что простые жители Зауралья даже интересовались, можно ли как-то помочь этой нерадивой маме. Понимаете?

Несколько человек даже изъявили желание усыновить Даниила. Мы объясняли этим людям, что мать ребенка пока не лишена родительских прав. Но самое главное то,  что случилось потом. Наконец-то разумно повела себя сама мать. Во-первых, она устроилась на вторую работу, на постоянную. Через неделю к ней, как мы и говорили в сюжете, пришла новая проверка, которая выяснила, что она более или менее привела дом в порядок, организовала для сына спальное место и маломальские условия для его нормальной жизни и развития, купила продукты.

Ее регулярно проверяла специальная комиссия. В конце концов из реабилитационного центра этого ребенка вернули маме, сейчас она находится под строгим наблюдением органов опеки и попечительства, инспекторов по делам несовершеннолетних, мальчик пошел в школу (на будущий год, как мы и говорили), и мы сейчас продолжаем следить за его судьбой.

Но гораздо больше у нас позитивных примеров счастливых семей. Сейчас я предлагаю посмотреть сюжет об уникальной семье Кочневых. Этот видеоочерк был показан в рамках регионального включения программы «Утро России». Многодетная семья Кочневых живет в сельской местности, и сейчас вы посмотрите, как и чем эта семья живет. К сожалению, из-за дефицита времени я предлагаю посмотреть сокращенный вариант видеосюжета, но думаю, что и так все будет понятно.

«Анатолию Викторовичу Кочневу исполнилось 60 лет, и дети подарили отцу хороший цифровой фотоаппарат. Юбиляр безмерно рад: как раз то, что нужно! Сюжетов для семейного фотоальбома в доме Кочневых более чем достаточно. На юбилей Анатолия Викторовича приехали пятеро родных детей со своими семьями. Поздравляли юбиляра и семеро приемных да плюс двое тех, что уже вылетели из гнезда. В общем, насчитали 23 человека. Оля, Катя и Юля — три сестры, нелегкая судьба привела их в дом Кочневых три месяца назад. Девочки быстро освоились в дружной семье.

«Повыше».

Сыновья помогли Анатолию Викторовичу построить мост, осталось доделать перила. А еще планируют с обеих сторон моста сделать резные деревянные арки. Захотите с животными пообщаться? Можете покормить теленочка, тут же и птичий двор. А от свежей ушицы кто откажется?

«Ой, куда это от меня улетела?»

Вы и сами не заметите, как включитесь в общее музицирование.

«Раз, два, раз, два, три, четыре».

Побывав в этой семье, вы поймете: то, что раньше представлялось невозможным, оказывается, сделать не так сложно, нужно только начать».

Вот такая семья Кочневых. Мало того, что отец у них — организатор семейного ансамбля, в котором, как вы видели, задействованы все, даже маленькие дети, так сейчас эта семья начала на другом конце моста строить часовню. Своими силами, ни у кого не просят помощи.

Такая замещающая семья в нашем регионе не исключение. В основном такие семьи живут в сельской местности, и в них воспитываются дети из расположенных рядом детских домов. Сегодня в Зауралье в приемных семьях воспитываются 2160 детей, и благодаря таким замещающим родителям, а также усыновлению детей, установлению над ними опеки и попечительства только с 2006 года в Курганской области закрыто четыре детских дома, то есть все дети разобраны по семьям.

К сожалению, положительные примеры воспитания детей в большинстве своем, как здесь уже говорили, не впечатляют зрителя. Как показывают различные социологические опросы и мониторинг телепрограмм, зритель отдает свое внимание примерам негативным и жестоким. Я думаю, что причины вам всем знакомы. Я не буду их анализировать, думаю, более профессионально это сделают профессиональные психологи, которые также сегодня здесь находятся. Я думаю, что мы об этом еще поговорим.

Подтверждает эту тенденцию и опыт нашей телекомпании. Вот сейчас в моем выступлении будет ложка дегтя. Историей о мальчике в собачьей будке в тот же день заинтересовались почти все федеральные каналы. Как только мы узнали об этом и начали писать на своем сайте, сразу же появились еще не сюжеты, но короткие форматы (если в зале есть телевизионщики, они меня поймут). В результате об истории Даниила узнали миллионы российских телезрителей. А вот сюжет о многодетной семье Кочневых, к моему сожалению, не заинтересовал никого. Мы его выставили на сайт, предлагали нашим коллегам с разных федеральных каналов, но, к сожалению, позитивный сюжет оказался не востребован.

Мне хотелось бы — это мое личное убеждение и убеждение моих коллег — хотелось бы видеть больше таких позитивных видеосюжетов из регионов или федерального центра, чтобы не создавалось впечатление, что многодетная семья в российской глубинке всегда неблагополучна. Это далеко не так, и я думаю, что вы со мной согласитесь. На мой взгляд, надо показывать телезрителям, что есть настоящие благополучные семьи: папа и мама, счастливые дети, еще лучше, если рядом есть бабушка и дедушка. Вот это — норма, а не исключение из правил.

Реализация социальных программ, направленных на сохранение семейных ценностей, которые сейчас активно реализует наше государство, на мой взгляд, должна подтверждаться конкретными позитивными примерами, чтобы было на кого равняться. Я думаю, что надо начинать ломать стереотипы и уменьшать количество негатива, который у нас сейчас преобладает, по крайней мере в информационных блоках. Большое спасибо.

Якунина Н. В. Благодарю Вас, Ольга Геннадьевна. Этот сюжет не оставил нас равнодушными, когда мы были в Кургане, и мы решили сегодня начать с него. А следующим выступающим я хочу пригласить Игоря Вениаминовича Задорина. Под его руководством исследовательской группой «ЦИРКОН» было проведено социологическое исследование на тему «Семейные ценности в современном информационном пространстве».

Задорин И. В. Уважаемое собрание, мне все время довольно трудно выступать после ярких сюжетов с сухими цифрами. Но, наверное, это социологи уже ассоциируются с какими-то цифрами и графиками. Можно включить презентацию? Тема форума звучит так: «Разработка информационной политики в области продвижения семейных ценностей».

Мы знаем, что для того, чтобы ехать по дороге без аварий и происшествий, надо знать маршрут и дорожные условия. Точно так же и при разработке информационной политики мы должны представлять, как воспринимают семейные ценности наши граждане, насколько эти ценности распространены, каковы эти ценности и как общество воспринимает сюжеты средств массовой информации.

Чтобы узнать обо всем этом, мы и провели исследование, его результаты представлены в довольно большом отчете, а в материалах, которые вам розданы, представлены фрагменты этого отчета. 

Основной целью было изучение общественного мнения относительно семейных ценностей, представления общества об идеальной семье и соответствие этого представления тому образу семьи, который транслируется в СМИ. Выдвигались две основные гипотезы. Первая: то, что люди видят на экранах телевизоров, слушают по радио, читают в газетах, не совсем соответствует их представлениям о семейных ценностях, то есть СМИ не полностью отражают приоритеты, распространенные в обществе. Вторая гипотеза состояла  в том, что это несоответствие во многом объясняется тем, что сами журналисты отличаются по своим, скажем так, ценностям от общей массы населения.

Во время исследования мы проверяли эти две гипотезы, для чего был проведен большой всероссийский опрос (репрезентативный) и опрос журналистов, представителей СМИ. Я коротко расскажу об основных выводах.

Первое. Довольно неожиданным, но, в общем-то, приятным стало распределение семейных ценностей и представлений об идеальной семье, которые мы зафиксировали в рамках массового опроса. Понятно, что представление об идеальной семье может быть очень разнообразным. Мы проверяли отношение к некоторым возможным характеристикам такой семьи, и на этой диаграмме представлено отношение к различным аспектам, вы можете видеть, что одобряется, что не одобряется.

В общем-то, картина получилась довольно приемлемая, я бы даже сказал, хорошая, Мы, конечно, понимаем, что в известной степени это декларации. Во время опроса люди иногда декларируют не истинное свое мнение, а некоторые идеальные представления о социальной норме, то есть в своих ответах они хотят выглядеть относительно прилично.

Но тем не менее это все равно важно, потому что мы видим: социальная норма, которую представляли наши респонденты, говорит о том, что в обществе приветствуется и полная семья, и официальный брак, и брак на всю жизнь, то есть традиционные семейные ценности. И, наоборот, не приветствуется то, что можно отнести к многоженству, свободной любви, свободным нравам, супружеские измены и тем более однополые отношения. Подобное распределение общественного мнения, одобрение или неодобрение, в общем-то, ожидалось, но все равно результаты получились довольно выпуклыми и яркими.

Но самое интересное было тогда, когда мы спрашивали: «А как вы воспринимаете эти же самые характеристики, как вы их видите с точки зрения СМИ? В СМИ эти характеристики одобряются или наоборот, показываются с осуждением?» На этой диаграммке представлено распределение ответов респондентов, когда они говорили, что да, вот эта характеристика семьи,  показывается, демонстрируется, транслируется в СМИ с осуждением, а эта — с одобрением.

Мы видим, что, в общем-то, приблизительно та же картина, тот же профиль, то есть по большому счету можно сделать вывод, что в настоящее время нет серьезного диссонанса между тем, что исповедуют граждане, и тем, что они видят на экранах телевизоров и слышат по радио. Уже можно сказать, что граждане имеют возможность выбирать, и даже самая маргинальная группа — по нашему опросу она составляет порядка 5–6% — которая, так скажем, исповедует антисемейные, контрсемейные ценности, она тоже находит себе какой-то контент в соответствии со своими пятью процентами.

В большинстве своем наши респонденты действительно видят, что в СМИ осуждаются те же самые однополые отношения, многоженство, многомужество. Свободная любовь осуждается немного меньше, как считает население, но тем не менее основные ценности, связанные с семьей, с детьми, с постоянным браком, с верностью, они в СМИ тоже присутствуют.

И самый главный вывод исследования говорит о том, что за последние годы, когда государство предприняло определенные действия, связанные с ограничением некоторого деструктивного контента, с регулированием, ситуация все-таки стала меняться к лучшему относительно той, которую мы видели в 90-е годы или в начале нулевых. И это тут же отразилось в общественном мнении.

Мы довольно давно ведем мониторинг медиапотребления и можем это зафиксировать. Вторая гипотеза тоже очень неожиданно для нас подтвердилась… Небольшая выборка, в нашем опросе принимали участие 110 журналистов из разных регионов, но их представления о семейных ценностях удивительным образом… Может быть, я ошибаюсь, говоря, что это удивительно, может быть, это вполне нормально, но представления журналистов совпали с распределением приоритетов семейных ценностей в обществе, то есть, как говорится, журналисты такие же люди, и не надо бояться человека с пером, телекамерой и так далее, потому что он думает приблизительно так же, как и общество. Мы видим это на наших диаграммах, где показано, что журналисты с такой же степенью одобряют то, что одобряет население, и, соответственно, не одобряют то, что не одобряет население.

И теперь уже переходим, собственно, к мерам по регулированию СМИ. Надо сказать, что мы уже довольно давно задаем один вопрос: «Скажите, есть ли, с вашей точки зрения, такие программы на телевидении, материалы в печатных СМИ, которые показывать, передавать, печатать нельзя? Это вредно, аморально, опасно и так далее?» То есть это вопрос о самом наличии деструктивного контента.

В принципе, большинство опрошенных отмечают, что такой контент есть, встречается, бывает, но только треть респондентов говорит о том, что его надо запретить соответствующим решением государственных органов. Остальные предлагают менее жесткие способы регулирования. Надо сказать, что за четыре года нашего мониторинга доля респондентов, которые фиксируют негативный контент, снижается. Произошло снижение на 6%, это небольшая цифра, но тем не менее снижение есть, и это можно считать позитивной тенденцией эволюции СМИ.

Дальше. Какими, собственно, должны быть регулирующие меры? Наше общество в большинстве своем (больше половины, 56%) говорит, что надо принимать определенные меры для регулирования содержания СМИ, но все эти меры должны носить рекомендательный характер, то есть к запретам, ограничениям респонденты не склонны. И в этой связи очень интересно мнение самих журналистов.

Мы предложили им ответить на вопрос, какие органы или организации должны в первую очередь оказывать влияние на содержание материалов средств массовой информации. Выяснилось, что журналисты ориентируются как раз не на воздействие государственных органов, они не предполагают, что государство будет их как-то регулировать, но готовы принять определенное регулирующее воздействие общественных советов и представителей общественности, то есть речь идет о том, что на средства массовой информации может влиять гражданское общество, именно оно может представлять потребителей — читателей, телезрителей и так далее.

Кстати, журналисты довольно сильно ориентируются на общественность, возможно, сама общественность этого даже не ожидает. Мы задаем вопрос: «Как вам кажется, кто должен иметь возможность участвовать в управлении телевещанием (в данном случае разговор о телевидении): сами телезрители в лице своих полномочных представителей или общественных советов или управление телевидением — дело исключительно профессионалов, то есть без вмешательства общественности?»

Надо сказать, что за последние четыре года (наверное, из-за того, что острота проблемы негативного контента немного снижается, с 2009 года — на 16%) резко упала доля граждан, которые считают, что в управлении телевидением должна участвовать общественность, то есть растет пассивно-некритичное отношение, хотя сами журналисты хотели бы видеть большее участие общественности.

Почему? Мне кажется, что дать ответ помогут результаты, представленные на следующей диаграмме. Мы задавали вопрос: «Есть ли у вас какие-либо собственные материалы о позитивных примерах семейного образа жизни?» Как раз сейчас говорили. И 57%, то есть больше половины журналистов, сказали: «Да, есть». А что вам мешает, собственно, включить эти материалы в публикации, передачи?

И выясняется, что многие… Уж я не знаю, лукавят или не лукавят, но многие журналисты говорят, что мешает позиция редколлегии, позиция руководства, редактора, позиция владельцев СМИ. И в этих условиях, естественно, у них появляется желание получить поддержку общественности.

Одним из главных выводов исследования было то, что необходимо в большей степени ориентироваться не на государственные органы с определенными ограничительно-запретительными полномочиями, а на активность общественных организаций, которые задавали бы примеры позитивного и конструктивного информирования, демонстрации семейных ценностей.

В завершение приведу данные по одному, на мой взгляд, очень интересному вопросу. Для нас это было очень важно. Когда мы провели исследование, многие результаты показались нам неожиданными, и мы были очень рады, что после нас в течение июля — августа аналогичный вопрос задавали два ведущих центра изучения общественного мнения (фондом «Общественное мнение» и ВЦИОМ). Вопрос звучал так: «Что для вас является идеальной семьей?» Отмечу, что это так называемый открытый вопрос, то есть людям не предлагались варианты ответов. Так что опрашиваемые перечисляли все то, что у них сразу же возникало в ассоциативном ряду.

Выяснилось, что результаты наших трех опросов удивительным образом совпадают, и идеальная семья ассоциируется не с количественным ее членов, хотя это тоже важно, а прежде всего с отношениями внутри семьи. Главные понятия, которые ассоциируются с выражением «идеальная семья» — это любовь, взаимопонимание, уважение, поддержка и забота, доверие, верность и так далее.

Заканчивая, я хотел бы сказать, что сейчас в разработке информационной политики самое главное — это не продолжение принятия определенных ограничительных, запретительных мер (хотя это было очень важно на определенном этапе), а переход к конструктивному производству, генерированию позитива и соответствующих культурных образцов, которые как раз иллюстрируют те самые позитивные семейные отношения. И в генерировании этих культурных образцов, конечно, государство вряд ли поможет. Здесь важную роль должна сыграть прежде всего общественность и общественные организации, к чему, собственно, мы и призываем.

Якунина Н. В. Большое спасибо, Игорь Вениаминович. Дорогие друзья, если вас не удовлетворят материалы этого исследования, помещенные в нашей брошюре, обращайтесь в фонд за полным вариантом, потому что это действительно уникальное исследование с очень интересными результатами. Восприятие информации, затрагивающей семью, всегда накладывается на какой-то особый эмоциональный фон. Поэтому я хочу передать слово заведующему кафедрой общей психологии факультета психологии МГУ Борису Сергеевичу Братусю.

Братусь Б. С. Глубокоуважаемый председатель, ваше высокопреосвященство, честные отцы, дорогие коллеги, братья и сестры, прежде всего хотелось бы поблагодарить за это движение, за это собрание, за то, что мы с вами работаем в одном из самых красивых домов Москвы и можем видеть Кремль. А если взять еще какой-нибудь такой символ, то выше нас Булгаков поместил Воланда, который, прощаясь с Москвой, так охарактеризовал москвичей: «обыкновенные люди… квартирный вопрос только испортил их…»

Мне бы хотелось в своем — надеюсь — коротком выступлении, скорее даже реплике, приблизиться к конкретному человеку. Само движение называется «Святость материнства»… Но святость, если взять греческое значение этого слова, это «отделенность». Святой — это «отделенный», «агиос». Это тот, кто не похож на нас и одновременно это тот, на кого мы должны быть похожи. Святость — это такая христианская максима.

И между вот этой отделенностью, идеалом, к которому мы должны стремиться, и реальностью лежит огромная пропасть, и очень хочется эту пропасть перескочить, и в этом зале собрались люди, которые, конечно же, делают этот скачок. Но давайте посмотрим на конкретного человека, и мы поймем, что эта метафора отделенности действительно существует, и ее подтверждают даже статистические выкладки. Речь идет о каких-то долях процента, речь идет о призыве не смотреть на каждую многодетную семью как на неблагополучную, ведь есть же среди них и благополучные, и так далее.

Мне кажется, что если мы хотим изменить ситуацию, то вначале нужно поставить диагноз. Это неприятно. Действительно неприятно, понимаете? Но его надо ставить. Его надо ставить на уровне социологическом, но при всем уважении к социологии — это мнение, как раз то, что в современном мире в основном и ценят. Посмотрите все ток-шоу, вы увидите, что там нет знаний, но есть мнение, которое надо выкрикнуть, сказать: «А я считаю, что так» или «Я считаю, что эдак». Понимаете? Стадию диагностирования мы миновать не можем. И диагноз, который можно поставить современному человеку, к сожалению, очень печален. Это не значит, что нет надежды и так далее, но случай крайне сложный, и это видно с любой точки зрения.

Скажем, возьмем аспект нашей глубокоуважаемой конференции. Это современный информационный мир, современное поле, в котором существует материнство и, безусловно, его атрибут — святость. Посмотрите только на информационный мир. Он плещется и бьет волной. Во что он бьет волной? В психику человека. Мы все время находимся в ситуации даже не шума, а информационного крика: яркие тона, бесконечные звуки и так далее, и это все наша психика должна воспринимать. А наша душа?

Понимаете, психика защищает нашу душу, потому что ей нужно другое. Ей нужна тишина и так далее. У Пушкина: «Я забываю мир — и в сладкой тишине я сладко упоен моим воображеньем, и просыпается поэзия во мне». И так далее, стихов-то нет, просто душа готовится к тому, что будет что-то. Что? Сам поэт не знает. И стихотворение заканчивается: «Куда ж нам плыть?» Понимаете?

И тот информационный крик, который стоит вокруг, он, собственно, угнетает душу, она не может работать без тишины. И, в конце концов, возникает то, что можно наблюдать у любого пьяницы. У пьяницы один из первых симптомов, вы удивитесь, называется симптомом толерантности. Дело в том, что толерантность — это переносимость. У него растет толерантность. Для того чтобы достичь того же состояния, он должен пить все больше и больше.

Вы спросите: «Как это соотносится с информацией, с телевидением?» Да очень просто. Дело в том, что согласно психологическому закону, который называется законом Вебера — Фехнера, для того чтобы ваши ощущения увеличивались в два раза, стимуляция должна увеличиваться в три раза. И для того, чтобы телевидение поддерживало тот же уровень внимания, оно каждый день должно использовать все новые и новые стимулы. И душа привыкает.

Кажется, это то же самое телевидение, а оно не то же самое, для удержания рейтинга оно должно быть резче в полтора-два раза. А резкость — это насилие, секс, какая-нибудь порнография и так далее. И больше ничего, поэтому когда рейтинг снижается, иногда приходится нажимать на эту педаль, и телевидение всегда нажимает на эту педаль.

Это со стороны телевидения. А со стороны потребителя? Потребитель ждет. И мы все наблюдаем определенный парадокс. Если сделать опрос, как мой коллега, то все скажут: «Конечно, семья, конечно, брак на всю жизнь, конечно, хотим, чтобы показывали больше сюжетов». А реально? А реально канал «Культура» — не помню точно, 3% аудитории или около того.

Блистательный пример коллеги из Кургана. Блистательный. Два сюжета. В одном сюжете — ребенок в будке, а в другом сюжете — выдающаяся семья. Первый сюжет — огромный отклик, второй сюжет — ни одного отклика. Какой психологический смысл? Давайте нам побольше детей в будках. Побольше, чтобы мы вздрогнули, чтобы нам стало интересно, чтобы нам было о чем завтра в трамваях поговорить. А о хорошем какой интерес говорить?

И мне кажется, что… Глупо давать какие-то советы в этом плане, но мне кажется, что нам уже пора очень трезво взглянуть на наше общество, на конкретного человека, с которым мы имеем дело. Причем взглянуть не для того, чтобы осуждать его, а чтобы поставить диагноз и понять, что с ним происходит. Надо понять, что страна пережила антропологическую катастрофу, как говорил Мамардашвили, и это факт. Но что означает эта антропологическая катастрофа и как из нее выбираться?

В этом плане, конечно, наука психология что-то может сказать о человеке, что-то может сказать о различении реальных и идеальных целей, то есть о том, что человек хочет реально, и о том, что он говорит, и какая разница между его словами и желаниями. Я  ни в коей мере не хочу перечеркнуть совершенно замечательную идею всего движения, потому что должен быть виден свет, ориентир, куда идти и как это называется. А это называется святость, которая является и нашей целью, и нашей обязанностью, и нашей отделенностью. На этом свою реплику я хотел бы закончить. Спасибо.

Якунина Н. В. Большое спасибо, Борис Сергеевич. Я думаю, каждый из нас задумается о многих вопросах, которые были озвучены. Я хочу пригласить на трибуну Михаила Вадимовича Сеславинского, руководителя Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. Михаил Вадимович, мы хотели бы услышать от Вас, каким образом государство может поддержать журналистов, пишущих о семье.

Сеславинский М. В. Спасибо, Наталья Викторовна. Добрый день, уважаемые коллеги, уважаемые участники конференции. Я приношу извинения за то, что опоздал. Был на заседании правительственной комиссии по взаимодействию с религиозными организациями.

Войдя в наш замечательный зал и услышав первые выступления, я ощутил, что есть определенная параллель между тем, что мы обсуждали некоторое время назад в Белом доме, и тем, что мы обсуждаем здесь, потому что речь идет о достаточно тонких механизмах взаимодействия, тонких механизмах настройки того, как государство может помочь сеять разумное, доброе, вечное, культивировать нравственные и моральные ценности во всех сферах человеческой жизни.

Отталкиваясь от того, что я услышал в трех предыдущих выступлениях, хочу сказать следующее. Конечно, кажется, что этот тяжелый, может быть, даже ужасный период 90-х — начала 2000-х годов, когда мы все окунулись в воздух свободы и отчасти ужаснулись тому, что увидели перед собой, этот период постепенно завершается.

Достаточно вспомнить, какие книги еще недавно мы видели на бесконечных прилавках на улицах и в метро: бесконечные издания гороскопов, «Камасутры», дешевых детективов, всего, чего угодно. Сейчас, входя в книжный магазин, мы видим на прилавках книгу во всем ее великолепном разнообразии. Гигантское количество детских книг, образовательной литературы, культурологической литературы, мемуарной, литературоведческой литературы. Все что хотите.

Проблема в другом. Проблема в том, что тиражи этих прекрасных изданий мизерные по сравнению с тем, что мы помним по советской эпохе: мы открываем книжку и вместо 100 тысяч видим тираж 3–5 тысяч экземпляров. Конечно, есть на наших книжных полках, в книжных шкафах еще сохранились те собрания сочинений, которые перешли к нам от родителей еще из советского времени. Но в действительно мы живем в страшном конкурентном мире, и моральные, нравственные ценности, в том числе книга, конкурируют с тем, что невозможно было себе представить еще даже 10 лет назад.

Я глубоко уверен в том, что определяющую роль в формировании человека играют первые несколько лет, его моральная, нравственная матрица закладывается именно тогда. Наверное, если я обращусь в зал с вопросом о том, кто помнит те минуты своей жизни, когда мама или папа читали ему книжку на ночь, эти минуты совместного разглядывания картинок, наверное, руки поднимут все. Но с чем конкурировала книга тогда? Gожалуй, ни с чем. Пожалуй, с «Семнадцатью мгновениями весны», которые показывали по телевизору один раз в год, и с «Высоким блондином в черном ботинке», который, может быть, шел в соседнем кинотеатре.

А сейчас в тот период, когда ребенку надо втягиваться в чтение, когда ему надо освоить эту привычку, он уже посмотрел 25 голливудских блокбастеров, поиграл в компьютерные игры, окунулся в Интернет. Естественно, книга находится в совершенно другой конкурентной ситуации, и не существует простого, доступного механизма, чтобы щелкнуть пальцами — и книга выиграла конкурентную борьбу. Это можно сделать только общими усилиями.

Конечно, важную роль играют и средства массовой информации. Уже много лет государство финансирует прекрасный телеканал «Культура», Сергей Леонидович с каждым годом его совершенствует так, что я иной раз теряю часы рабочего времени, включая телеканал «Культура». Потом я звоню ему и начинаю ругаться, потому что идут настолько великолепные передачи, что невозможно не смотреть.

Но при этом рейтинг телеканала «Культура» — от 3 до 5% зрительской аудитории, и это сейчас становится нормой, обычной ситуацией по отношению и к другим каналам. Уже вопрос не в засилии чего-либо, потому что есть все. Зритель может увидеть все, что он хочет, и чем дальше мы движемся в эпоху цифрового разнообразия и строим сеть цифрового телерадиовещания, тем шире будет эта норма, она придет в каждый дом. Не 10–20 каналов, а 50, 100 и даже больше.

Еще не так давно «Первый канал» охватывал 40% зрительской аудитории, телеканал «Россия» — 30%  и телеканал НТВ — 20%. Сейчас рейтинги даже ведущих каналов — это 10, 12, 15, в лучшем случае 18% аудитории. Таким образом, речь не о том, что показывать на том или ином канале. Речь о том, как войти в этот мир, как ребенка приучить к тому, что информацию надо искать, и подсказывать ему, где искать.

Конечно, государство всеми силами должно помогать печатным средствам массовой информации, отечественному книгоизданию, телевизионным каналам в создании того продукта, который учил бы традиционным нравственным и культурным ценностям. Многое телеканалы действительно уже переосмыслили свою политику, и об этом сегодня говорилось.

Вот буквально на прошлой неделе я посмотрел один из сериалов. Вроде бы сериал полукриминального, полуприключенческого характера. Но что мне понравилось? Обязательно — это стало уже нормой — в любом сериале, даже такого рода, есть линия чистой любви. Есть эпизоды восторга главного героя, когда он узнает, что его жена, его любимая ждет ребенка. Все это включается в сюжетную канву и, естественно, воздействует на зрителя.

Мы в силу имеющихся финансовых возможностей пытаемся помогать различным средствам массовой информации в создании такого рода продукта. Тема укрепления института семьи, защиты детства, пропаганды многодетности, опекунства, попечительства, усыновления детей-сирот, развития различных форм детских дошкольных учреждений внесена в перечень приоритетных для оказания государственной поддержки организациям в сфере периодической печати и телерадиовещания в 2013 году. Я не буду перечислять все проекты, которые мы поддерживали в периодике, в телевизионном эфире, в сфере книгоиздания — на это ежегодно выделяются десятки миллионов рублей.

Я хочу сказать только об одном. Мы придерживаемся принципа регионального и географического многообразия для того, чтобы единое информационное пространство ощущалось региональными средствами массовой информации, в том числе и в виде возможности использовать средства федерального бюджета. Мне отрадно видеть в списке получателей средств федерального бюджета не только московские компании, но и компании из Республики Бурятия, Тюменской области, Свердловской области, Тверской области, Нижнего Новгорода, Вологды и массы других регионов Российской Федерации.

Учитывая регламент нашей работы, хочу обратиться ко всем присутствующим и повторить простую мысль. Конечно, мы как зрительская аудитория, как читательская аудитория сами активно воздействуем и на издательства, и на телерадиокомпании, и на редакции печатных средств массовой информации. Мы формируем заказ своим телесмотрением, своей подпиской на газеты и журналы, своими связями с редакциями.

Сейчас очень важно не чураться взаимодействия с редакциями средств массовой информации через Интернет. Я работаю со многими руководителями компаний и вижу, как они ориентированы на то, что сказал читатель, на то, что сказал зритель, на то, что ему написали в блогах. Подчас одна реплика, написанная в блоге средства массовой информации о том или ином материале, становится предметом серьезного разбора на заседаниях редакционно-издательского коллектива.

Многие средства массовой информации сделали уже нормой публиковать точки зрения читателей, присланные через Интернет, их публикуют в блогах и в следующих номерах своих изданий. Поэтому если мы не будем равнодушны, то и средства массовой информации будут к нам активнее прислушиваться. Спасибо за внимание.

Якунина Н. В. Большое спасибо, Михаил Вадимович. Я хочу предоставить слово главному редактору телеканала «Культура» Сергею Леонидовичу Шумакову.

Шумаков С. Л. Добрый день, уважаемые участники форума. Я хотел поблагодарить организаторов за уникальную возможность выступить перед вами, но сразу хочу извиниться. Я не являюсь профессиональным оратором, ученым, психологом, социологом, у меня довольно простая профессия: я должен делать то, что я делаю, и, как правило, это руками и очень тихо, в достаточно рабочей обстановке. Поэтому если что-то у меня не будет складно получаться, вы меня заранее простите.

Я хочу сказать о том, что меня волнует как человека, который в силу профессии, обязанности имеет дело с понятием «культура». Мне в этом смысле удивительно повезло, потому что есть люди, которые имеют отношение к отдельным видам искусства, они руководят хорами, оркестрами, театрами, кинотеатрами и так далее. Я имею возможность как бы обозревать весь ландшафт, и вот одно грустное наблюдение.

Говоря о культуре, мы, как правило, говорим о некоей совокупности зданий, объектов и учреждений, то есть для большинства из нас культура — это некий перечень, я повторю, известных или малоизвестных культурных центров, и вот эта совокупность объектов покрывает собой все наше представление о культуре.

То есть что такое российская культура? Большой театр, Третьяковская галерея, и мы продолжаем перечисление, и чем больше наберем, тем богаче культура. Такой подход в современной ситуации очень опасен, потому что возникает иллюзия, что, управляя учреждениями, мы можем управлять культурой, а управляя культурой, мы можем спускать свои директивы и таким образом воспитывать людей, которые, как у нас говорят, приобщаются к культуре.

Это колоссальное заблуждение, и я думаю, что огромная проблема состоит именно в том, что мы не хотим внутренне отказаться от такого — простите меня, я с огромным уважением отношусь к своему прошлому, но тем менее — от советского взгляда на то, что является культурой. На сегодняшний день совершенно очевидно, что есть вещи более принципиальные. Я их про себя называю культурной средой, культурными обстоятельствами. Это вещь куда более эффективная и покрывающая собой все пространство нашей жизни.

Мы говорим о семье, а на самом деле вопрос-то ведь очень простой. Семья — это такая небольшая двух-, трех или, если кому-то повезло, четырехкомнатная квартира. За пределами этого пространства мы оказываемся в учреждениях, которые как бы для каждого члена семьи предлагают свои услуги. Отдельно для мальчиков, отдельно для девочек, для мужчин, для женщин. Но пространство, в которое можно, что называется, выйти семьей, чрезвычайно ограничено, то есть сама жизнь нас раскалывает.

Культурная среда, мне кажется, является тем небольшим инструментом, который позволяет нам изменять нашу жизнь и находить способы построить семью. Приведу очень простой пример, не знаю, насколько он покажется вам убедительным. Я еще раз говорю: это не промо, не реверанс в сторону московского правительства, а обычная житейская история.

Все вы, наверное, знаете, что существует Парк культуры и отдыха или Парк культуры имени Горького, который был как раз таким образцовым местом, где понятия  «культура», «отдых» и «семья» присутствовали в совершенно определенном виде. Вот там, где были учреждения, причем довольно таки пакостные. Там были аттракционы, шашлычная, рюмочная, то есть у каждого члена семьи были свои удовольствия, но не у всей семьи целиком.

И вот каким-то совершенно невероятным образом (я считаю, что это чудо) появились креативные люди, появились бюджеты, появилась воля, видимо, у московского правительства, и полностью (повторяю — полностью) был изменен ландшафт, то есть все, что я перечислил, было убрано. Я еще раз повторю: я это говорю как житель, который часто пользуется этим местом, поэтому я наблюдал процессы в развитии.

Произошла фантастическая вещь: изменилась среда, и эта среда полностью изменила людей. Сегодня в парк Горького можно прийти всей семьей, здесь очень много современной молодежи, здесь ты чувствуешь себя человеком в том смысле, что это комфортная среда обитания. Я сейчас обращаю внимание не на качество услуг, которые предоставляются, а на инструмент, который меняет людей. Там нет пьяных, там никто не валяется под кустами, там люди танцуют, читают, встречаются и так далее.

Я еще раз говорю: здесь нет никакой пропаганды. Я просто говорю, как работает инструмент-среда и инструмент-учреждение. Это два разных подхода. Мне кажется, что в нашей жизни такие инициативы имеют колоссальное значение. Сейчас появились потрясающие библиотеки, настоящие оазисы, в которые можно прийти всей семьей. Как ни странно, первыми эту принципиальную, функциональную, инструментальную, что ли, задачу стала решать Русская православная церковь, потому что приход — это именно такая среда. И в центре города, в этом аду вдруг возникает такой оазис.

Еще раз хочу обратить ваше внимание на удивительные вещи. Последние лет 20 я очень не любил город, в котором живу, потому что он чудовищно агрессивен и не приспособлен для жизни нормального человека, вообще не приспособлен. За последние год-полтора он очень заметно изменился. Причем это не связано не с тем, что позолотили Большой театр или что у нас появилась вторая Мариинка. Это связано с тем, что появились зоны, в которых люди чувствуют себя нормально, то есть меняется среда обитания.

Теперь перехожу к самому простому и короткому, но очень важному тезису. Телевидение точно так же, как организация, обладает невероятной агрессивностью до тех пор, пока оно доминирует. И пока было 2–3 канала, которые насмерть бились между собой за зрителя, то возникала настоящая империя, которая навязывала свои вкусы, диктовала свои ценности. Но как только внутри этого монстра появляются противовесы, появляются каналы, которые создают иную среду…

Чтобы вам было понятно, в этом смысле канал «Культура» не является отдельным учреждением, он как раз этот оазис, который вырастает внутри телевидения и с помощью телевидения, потому что канал «Культура» — это часть гигантского холдинга ВГТРК, и этот холдинг специально вкладывает деньги для того, чтобы возникла такая среда.

Очень надеюсь, очень рассчитываю  на то, что вскоре появится канал «Спас»,  который также создаст свой оазис. Такие элементы современной жизни и современной культуры, очень важные для меня, моих коллег, для зрителей и потребителей, мне кажется, и меняют нашу среду. А после этого среда меняет нашу жизнь и создает благоприятные условия для того, чтобы семейные, товарищеские и человеческие отношения становились лучше.

Простите, что я так вот закрутил это все, но я еще раз говорю: у нас официально объявлен Год культуры. Мне очень хочется, чтобы это был не просто Год культуры (не в моей компетенции это решать), но Год культурной среды. Чтобы происходило воспитание людей, которые будут менять нашу жизнь, потому что, еще раз говорю, Год культуры — звучит немного странно… А 2015-й, он будет годом бескультурья, что ли? То есть я хочу, чтобы это был не год учреждений, а год среды. И я думаю, что все вместе мы смогли бы добиться очень многого. Огромное вам спасибо. Еще раз извините за нескладный рассказ. Спасибо.

Якунина Н. В. Спасибо большое, Сергей Леонидович. Я хочу попросить председателя Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства, протоирея Дмитрия Смирнова поделиться с нами своими взглядами в отношении взаимоотношений со СМИ.

Протоиерей Дмитрий Смирнов. Большое спасибо, дорогая Наталья Викторовна. Конечно, я очень жалею, что Анатолий Иванович не выступил со своими исследованиями, но, надеюсь, мы еще услышим его. Что хотелось бы и что я считаю нужным представить такому высокому собранию. Этот форум, посвященный семье, внушает большой оптимизм, мы видим, что общество приходит к пониманию: без семейных ценностей народ, государство не может жить. И такое представительное собрание весьма хороших и известных людей говорит о том, что мы пришли к общему согласию, можно сказать, сверху донизу о необходимости защиты семьи. Это мне представляется самым важным.

В последние 20 лет церкви в силу объективных обстоятельств приходится выполнять ряд социальных функций, по существу ей не свойственных (мы работаем с армией, наркоманами и алкозависимыми, беспризорниками, сиротами, заключенными, сотрудничаем с больницами, рассматриваем какие-то демографические проблемы и так далее). Мы имеем успешный опыт, но, конечно, не можем подменить собой профильные министерства.

Если проанализировать все вышеперечисленные проблемы, то можно уверенно заявить, что и преступность, и наркомания, и прочие негативные явления в нашей жизни  имеют своим корнем семейное неблагополучие или вообще отсутствие семьи как таковой. И, наоборот, благополучие (причем и духовное, и материальное) проистекает из семьи. И раз мы неблагополучны как народ, то решение этой проблемы находится внутри семьи, поэтому она и нуждается в защите.

Например, когда к нам обращаются по поводу кризисной беременности, мы начинаем разбираться с каждым случаем отдельно. На первый план выходят материальные проблемы (еда, жилье, одежда), но когда начинаешь копать глубже, то становится ясно, что эти кризисные случаи вызваны разрывом родственных связей внутри большой семьи или отсутствием семьи. Если женщина оказывается в сложной организации, она обращается в благотворительный фонд, потому что у нее нет родителей, тети, дяди, двоюродной бабушки, троюродного брата, который мог бы чем-то помочь. То есть, может быть, они есть, но в трудной ситуации их рядом нет.

Мы спрашиваем: «Ты попала в трудную ситуацию, а где твоя мама?» — «Мама? В Донецке». — «А почему у тебя нет ни одного родственника? А где твой папа?» — «Папу не видела ни разу в жизни». — «А братья есть, сестры, дядя? Почему у тебя нет никого, кто мог бы дать тебе возможность пожить на даче или, может быть, у кого-то из моря родственников?» И тут выясняется: «У меня в Москве живет три сотни родственников». И оказывается очень интересно восстановить с ними общение, потому что они оказались уникальными людьми и так далее.

Можно привести следующую аналогию. Алмаз — очень твердый камень, который режет стекло, а если взять графит, то по химическому составу это то же самое, но его можно растереть руками в пыль. Так же и человек: если его жизнь атомизируется, то весь народ превращается в какое-то желе, а вот если есть большие семьи, то это уже очень устойчивый организм, жизнеспособный в самых сложных ситуациях, будь то голод, война, эпидемии, иноплеменные нашествия и так далее.

Очень важно над этим размышлять, потому что чем больше мы говорим о свободе личности и прочих прекрасных вещах, тем больше общество атомизируется, и человек вообще остается один, ему даже деться-то некуда. Слава богу, есть люди, сердце которых отзывается на боль других, но прежде всего такие функции вообще в каждом народе (а у некоторых народов,  например на Кавказе, и до сих пор) выполняет семья. Это очень сильный инструмент для выживания.

Мы часто используем термин «семейные ценности». А что это такое? Об этом мы не говорим. Что такое семейные ценности? Эти слова говорят все, но мы должны четко понимать, что такое семья и эти самые семейные ценности, иначе наши встречи, наши мероприятия теряют всякий смысл. Мы должны представлять, что мы, собственно, отстаиваем. А ведь из десяти заповедей, данных человечеству еще в Ветхом Завете, две имеют непосредственное отношение к семье, а остальные — опосредованное. Например, заповедь «не убий», разве она не относится к массовому абортному, можно сказать, движению в нашей стране?

Так вот, нужно определиться, что такое семья. Мы можем подразумевать только пожизненный союз мужчины и женщины или, основываясь на римском праве, о котором нам напомнил Павел Алексеевич, использовать двухтысячелетнюю чудесную формулировку, которую сочтет справедливой каждый нормальный человек: основанная на любви и открытости к продолжению рода.

Это естественный порядок вещей, причем установленный Богом. Мы везде слышим, что семья — это институт, как будто это прокуратура, или суд, или Совет министров. Это все институты. Но ни церковь, ни семья — это не институт, это то, что установлено самим Богом. Разве человек создал пол? Почему Господь Бог не дал нам возможность распространяться по земле делением или клонированием? В природе такие механизмы есть, но для человека путь иной — рождение.

Мужчины и женщины — какие сложности! Сонеты, дуэли, даже войны. Это сложно, но это нужно Богу, потому что брак — это школа любви. Сам Бог есть любовь, и он хочет научить этому нас через семью, чтобы маленький ребеночек рождался уже в атмосфере любви. Причем он познает, что любовь может быть разной. Вот это — любовь папы, вот это — любовь мамы, вот это — любовь старшего братика, вот это — любовь бабушки, вот это – любовь тети, вот это — любовь дедушки. Это разные оттенки. Любовь так же многообразна, как листья на березе. С виду они все одинаковые, но на самом деле двух одинаковых нет.

Не буду говорить о так называемых нетрадиционных семьях, по определению, это вообще не есть семья, поэтому надо, чтобы это осталось за рамками нашего форума и обсуждений несмотря на то, что такие темы нам навязываются. Но есть вещи, о которых надо поговорить.

Например, в нашей стране 100 миллионов крещеных людей… Что значит крещеный человек? Это значит, что он член церкви. Но для большинства из них разъяснения церкви по поводу различных явлений нашей жизни остаются terra incognita. Почему бы средствам массовой информации не проинформировать наш народ, почему, собственно, церковь выступает против экстракорпорального оплодотворения? Почему наше родное государство выделяет огромные, миллиардные средства на эти процедуры? Не лучше ли эти средства потратить на поддержку многодетных семей? А ведь у нас есть многодетные семьи, которые не имеют никакого жилья. Разве это было бы не лучше, чем тратить деньги на то, что Богу противно? Ведь у нас в стране всего 6% многодетных семей. Разве государственная помощь этим людям  не является самой важной государственной задачей сегодня, когда мы вымираем?

И практика контроля над рождаемостью — это все-таки фашистская технология, а не наше, российское изобретение. А у нас постоянно государство финансирует центры так называемого планирования семьи, а это планирование только в одни ворота: убить, убить, убить, потому что я никогда не слышал, чтобы кто-то планировал родить 15  или 20 детей. Планируем только в одну сторону — в сторону уничтожения. Спрашивается: зачем государству с вымирающим народом это финансировать?

И меня, и всех моих друзей беспокоит такая тенденция, что абсолютное количество абортов, которое учитывает официальная государственная статистика, вроде бы уменьшается. Но количество химических абортов выросло на 20%. Пройдет еще немножко времени, и они полностью заменят обычные. Ну какая разница – убивают человека выстрелом в затылок или отравляют его в газовой камере? Главное, что он был, а теперь его нет. Поэтому неважно, каким методом убивают, у нас эти таблетки не только общедоступны и отпускаются без рецепта, но и становятся все более популярны и даже пропагандируются. Это очень беспокоит.

Мы должны исходить из принципов естественной, нормальной семьи и ее поддержки. Понятие о семье, ее приоритете в традиционном, божественном понимании этого слова должно быть основой нашего законодательства и своего рода лекалом для принятия любых управленческих решений. Тогда многие вещи станут очевидными.

И последнее. В завершение скажу о теме нашего форума, которая тоже очень важна. Народы России (я говорю именно так, потому что я проводил исследование в своем приходе, а у меня там представители 34 национальностей) мечтают о таких СМИ, которые вместо того, чтобы убивать душу нашего народа, так выстраивали бы свое вещание, так организовывали бы политику печатных и интернет-изданий, чтобы воссоздание российской семьи стало их приоритетом.

То есть главное — поставить для себя такую задачу, как в недавнее время была задача внутренней цензуры. Мы понимали: не все можно озвучивать. Но тем не менее возникла замечательная советская литература (люди научились говорить так, чтобы всем было понятно), и, кстати, высокохудожественная. Не так давно, чуть более 200 лет назад, в стране было только два СМИ —  церковь (только она массово несла людям некоторые очень важные сведения, и так было 800 лет) и сарафанное радио. И все. Но с начала XVIII века появились газеты, и мы видим, что в конце XIX — начале XX века эти СМИ подготовили в России две революции, плоды которых мы пожинаем до сих пор.

Конечно, влияние СМИ огромно, и если сегодня сравнить влияние на народ церкви и СМИ, то их даже невозможно сравнивать, потому что… В церкви по-прежнему остался амвон, форумы, собрания и так далее, но все-таки это нельзя сравнить по массовости воздействия на сознание, о чем уважаемый психолог нам говорил.

Поэтому нам, всему государству, очень важно постараться и развернуть этот вектор, это влияние, направить его на народное благо. Тогда семья и Россия воспрянут. Например, если СМИ десять тысяч раз будут повторять, что каждый зачатый ребенок должен быть рожден, а не убит, и каждый сирота должен быть усыновлен, а не брошен, то Россия вновь воспрянет как страна.

Якунина Н. В. Большое спасибо, отец Дмитрий. Слово предоставляется председателю Синодального информационного отдела Русской православной церкви Владимиру Романовичу Легойде.

Легойда В. Р. Глубокоуважаемая Наталья Викторовна, дорогие друзья, на нашем замечательном форуме о святости материнства я хотел бы поговорить с вами об отцовстве. Я не первый раз поднимаю эту тему, но поскольку она не то что не исчерпана, но, по-моему, до сих пор не начата, я считаю возможным повторить какие-то вещи, которые мне уже приходилось говорить в других аудиториях. Может быть, кто-то их слышал.

Слава Богу, что мы заговорили о семье, слава Богу, что мы заговорили о таком важном понятии, как святость материнства, и слава Богу, что мы говорим о том, что призвание и становление женщины связано с материнством. Но не менее важно говорить о том, что насколько призвание женщины — это материнство, ровно настолько же призвание мужчины — это отцовство, и по-другому быть не может.

Насколько для становления женщины важно чувствовать себя матерью, ровно настолько же для становления мужчины важно и необходимо чувствовать себя отцом. И все те проблемы, которые мы сегодня обсуждаем в связи с семьей, как-то ловко оказываются на хрупких плечах женщины. Это несправедливо, неправильно и нечестно.

Поэтому мне кажется, что очень важно, говоря о материнстве, собирая такие замечательные форумы, обращаясь к средствам массовой информации, в которых мы хотим видеть правильные образы семьи, создавать такой образ семьи, в котором у ребенка будут мать и отец, в котором ребенок будет получать материнскую любовь, если надо, простите за стилистическое снижение, прятаться за мамину юбку, и при этом, поскольку нет такого выражения — «прятаться за папины штаны», то он будет получать любовь отца, которая учит человека быть ответственным.

Я с 95 года постоянно сталкиваюсь с молодым поколением в студенческих, академических, университетских аудиториях, и могу сказать, что чувство ответственности – это одно из важнейших чувств, и оно у наших с вами детей и внуков практически атрофировано. А воспитывается оно во многом благодаря примеру отца. Также я хотел бы подчеркнуть и то, что любовь отца для христианского мировоззрения, для христианского мировидения — это любовь, о которой Евангелие нам говорит как о любви Бога к людям. И этот важнейший, как сказали бы психологи, архетип, также не может не быть востребован в рамках обсуждаемой сегодня темы.

XX век, в том числе и в нашей стране, породил множество семей без отцов или семей, в которых отец вряд ли может быть примером. Но я думаю, что это еще не повод отрицать важность отцовского примера, поскольку тоска по отцу, безусловно, всегда есть в семье, и этот аспект, мне кажется, должен быть осознан, в том числе и когда мы говорим об освещении темы семьи в СМИ. Сегодня уже очень много говорилось, я постараюсь не повторяться, но пунктирно хотел сказать о двух, может быть, о трех вещах.

С одной стороны, мы вроде бы об этом говорим, но с другой стороны, оно не совсем прорастает в культуру, потому что, мне кажется, половинчато говорим. Нам важно осознать, что XX век, я бы сказал, обезображен вмешательством общества в интимную жизнь человека, и это огромное унижение человеческого достоинства. То, что в христианстве именуется таинством, то, что церковь венчает как таинство (отношения двоих), становится предметом рассмотрения общества.

Причем это происходит не только на уровне каких-то вещей для взрослых. Это происходит повседневно, на уровне поведенческих моделей, на уровне стандартов, которые присутствуют в средствах массовой коммуникации, в средствах массовой информации, в кинематографе, в телевизионных программах и так далее. И в этом мы уже тоже отчасти увязли, и даже иногда… мы стесняемся, говорим: «Нет, мы христиане, но мы же, конечно, без ханжества». То есть происходит стыдливое предательство своих взглядов и своего христианства.

Мне кажется, что наступает момент, когда мы должны понять: в этой сфере невозможен компромисс, потому что эти взгляды прививались в течение всего двадцатого века и связаны они, повторяю, с огромным унижением человеческого достоинства, они сегодня уничтожают это достоинство, и мы в результате растем в обществе, где люди не чувствуют достоинства других и собственного достоинства также. А очень сложно создать семью, не понимая важности этих ценностей.

Повторяю, в силу недостатка времени буду говорить пунктирно. Последнее, может быть, о чем я хотел бы сказать и о чем мы сегодня уже отчасти говорили. Нужно две вещи. Михаил Вадимович говорил о такой важной вещи, как отсутствие сегодня привычки, навыка чтения, культуры чтения. А Сергей Леонидович говорил о среде. И первое, и второе замечание очень важны.

Мне кажется, что и в первом, и во втором случае нужно понять, почему, например, мы сегодня пытаемся, чтобы в храме, в приходе проходила — и об этом все время говорит Святейший Патриарх — проходила не только богослужебная жизнь, которая, безусловно, является для всего остального стержнем, вокруг которого все организуется. Но почему мы говорим о культурной жизни, о социальной жизни в приходе?

Потому что это и есть — я думаю, Сергей Леонидович со мной огласится — это и есть та культурная среда или, если хотите, одна из сред, где возможно все то, о чем мы говорим: и высокая культура, и правильное воспитание, и помощь ближнему и так далее. И даже, может быть, вне книжной культуры, потому что христианство, с одной стороны, вроде бы книжная культура, но это все-таки не совсем так, и первые века христианства, которые традиционно считаются образцом христианской жизни, —  были временем, когда Библия не был кодифицирована. У нас не было канонического текста, он был собран и благословлен церковью только в IV веке.

Но церковь живет вот этим живым преданием о Христе, и поэтому ее невозможно смутить наличием или отсутствием книжной культуры. Поэтому, с одной стороны, пытаемся противостоять современным тенденциям, с другой стороны, мы не боимся появления информационных технологий, электронных книг и так далее. Мы в любой среде будем иметь возможность говорить о том, что для нас важно о чем мы считаем нужным говорить. И этот двухтысячелетний возраст христианства, может быть, для кого-то сегодня парадоксальным образом несет колоссальный потенциал, которому не страшны никакие информационно-технологические нововведения.

И последнее — насчет кинематографа. Хорошо, что сегодня мы об этом говорим, хорошо, что сегодня снимаются фильмы, которые патронируются государством. Я не готов называть какие-то цифры, может быть, меня поправят, но мне кажется, что пока этот интерес у государства недостаточен. У нас здесь есть коллеги из Соединенных Штатов, они, я думаю, могут это прокомментировать, но то, что удалось сделать Голливуду, — я сейчас не оцениваю, хорошо это или плохо, я говорю по факту: — вот это работа на перспективу, потому что через Голливуд, через американский кинематограф обществу прививались и прививаются вполне определенные взгляды.

Я в силу профессии вынужден смотреть (иногда с удовольствием, но чаще без удовольствия) очень много современных фильмов, в том числе произведенных на Западе. Я могу сказать, что, конечно, определенные поведенческие матрицы в них закладываются. В том же современном американском кинематографе можно понять, какие плоды они дадут в десяти-, пятнадцати-, двадцатилетней перспективе. Мы до недавнего времени вообще об этом не думали, а ведь матрицы, которые закладывались раньше, дают результат, противоположный желаемому.

Однако внимание государства — только одна часть проблемы. Мне кажется, особенно если говорить о кино, что это задача не инструментальная. Что я имею в виду? Мы очень часто критиковали в последнее время свой кинематограф, мы говорили: «Вот у нас такой плохой кинематограф, там всех убивают, там столько крови». Но, простите, а у Шекспира никого не убивают? А одно из величайших произведений Федора Михайловича Достоевского, которое мы до сих пор изучаем, слава Богу, в наших школах, оно про что? Не про убийство ли?

Дело не в самом факте, убивают там или не убивают, а в том, есть ли в этом творческий прорыв, как Данте в Средневековье, характеризуя задачу художника, сказал, что художник должен провести человека из ада в рай. Вот есть в этом надрыве и в этом сюжете такая попытка или режиссер просто бездарность, которая зря потратила деньги? Очень важно не только поддерживать идеологически правильные вещи, но и следить, чтобы в них была эстетическая составляющая, неотделимая от этической.

И последнее, что я хотел бы сказать. Мы сегодня много говорим о политике, о большой политике, спорим, есть она или нет, где она, где принимаются большие политические решения. Я не знаю, где принимаются большие политические решения, но мне кажется, что большая история совершается на таких мероприятиях, как наше с вами, и от нас с вами зависит, каким будет наше завтра, и от сегодняшних отцов и матерей зависит то, какими вырастут дети. Спасибо.

Якунина Н. В. Спасибо, Владимир Романович. Уважаемые коллеги, выступающие, у меня не хватает мужества прерывать выступления, но извините меня, пожалуйста, у нас регламент, и я прошу следующих выступающих соблюдать его: семь минут. Я приглашаю Анатолия Ивановича Антонова. Я сегодня вам его представила как составителя этой необыкновенной антологии и уже получила первые отзывы. Но какой сюрприз он сейчас нам с трибуны преподнесет, я пока не знаю.

Антонов А. И. Большое спасибо. Приветствую участников семейного форума и форума с очень ответственным названием: «Формирование государственной информационной политики по укреплению семейных ценностей». Дорогие участники форума, вы должны понимать, что самим фактом своего участия вы оказались на передовом крае борьбы с альтернативными формами антисемейной жизни, которые сейчас навязываются везде в мире, в том числе и в нашей стране.

Последние недели и месяцы приносят все новые и новые факты того, что для ожесточенной современной политической борьбы избираются те сегменты человеческой жизнедеятельности, которые связаны с семьей. Эта политическая борьба преследует определенные интересы. Мы должны понять, что стоим на пороге совершенно новых форм политической борьбы, когда на первый план выходят новые категории населения: семейное население, антисемейное население, холостяки и люди, состоящие в браке, люди, добровольно бездетные, люди, имеющие детей, люди, имеющие мало детей, одного ребенка и много детей.

Вся эта борьба чувствуется уже сейчас, когда начинается обсуждение последствий семейного кризиса, связанного с размерами пенсий, с возрастом выхода на пенсию. Мало кто говорит об этом, но причина всех дискуссий в том, что отсутствие детей, молодежи, низкая рождаемость ведут к увеличению доли пожилых людей в составе населения. Отсюда и пенсионные проблемы, и миграционные. То есть в конечном счете все упирается в формирование просемейных, фамилистических ценностей.

Нам пора перестать говорить о том, что существуют многочисленные проявления семейного кризиса. Наших оппонентов и противников невозможно переубедить. Мы должны сейчас забыть о спорах с ними и сосредоточить внимание только на том, что нужно делать, чтобы эти ценности укрепить.

Не секрет, что современное население России на 99% является малодетным и внесемейным.  В нашем массовом сознании (противоречивом, разорванном) существуют реликты традиционной системы ценностей, традиционной семьи, советской идентичности, которая характеризовалась яростными нападками на семью, и в результате в советское время наша страна оказалась единственной, где был уничтожен класс домашних хозяек, матерей, их роль стала сводиться только к гигиеническим функциям, а роль воспитательницы, скульптора человеческих душ была вынесена за скобки.

В этом смысле возрождение материнства, нового материнства — это замечательная задача, которая будет способствовать укреплению семьи и семейному единству. И я, поскольку времени у нас очень мало, хочу обратить внимание вот на какое обстоятельство. Мы очень много говорим о проблемах семьи, но забываем, что в их основе лежат человеческие, нравственные механизмы, которые были созданы культурой.

Протоиерей Дмитрий Смирнов до меня говорил о естественной семье и о том, что нам нужно бороться за ее сохранение. Но мы должны понимать, что борьба за семью, в которой осуществляется живорождение, это борьба с современными, новыми технологическими формами, которые устраняют эту естественность человеческой жизни, устраняют саму естественность человечества. Мы сейчас не просто боремся за укрепление семьи, на повестке дня новая задача: мы боремся за человеческую цивилизацию, потому что уже сейчас на пороге  стоит новая, суррогатная цивилизация, которая с помощью новейших достижений генетики навязывает нечеловеческие, изуверские ценности.

Мы очень часто говорим о бедах семьи и семейной жизни. В конечном счете все они сводятся к тому, что сейчас теряется семейное «мы», семейная солидарность, семейная идентичность, то есть то состояние, когда благополучие каждого отдельного человека зависит от благополучия семьи. Наличие огромных зон внесемейного поведения говорит о том, что зависимость от семьи сейчас исчезает, и, надо сказать, современное государство с помощью средств массовой информации умело пользуется этим ослаблением семейной зависимости.

Для современного государства (тоталитарного или корпоративного) очень важно иметь дело со стандартной, одномерной личностью, из которой можно вить веревки. Но семья — это та структура, в которой зависимость человека является одновременно и его свободой от внешних воздействий. Нет семьи — и нет этой защитной оболочки. В этом смысле семья — последний бастион свободы, и ни о какой демократии и свободе мечтать нельзя будет, если мы устраним эту зависимость человека от семьи.

Еще один момент, связанный с тем, что мы часто говорим о колоссальном количестве разводов в стране. Мы постоянно находимся на втором в мире месте по разводам. Мы забыли о том, что для ребенка существует такая экзистенциальная ценность, как незаменимость родителей. С точки зрения ребенка, его родитель, каким бы он ни был, незаменим.

Мы отошли от этой незаменимости и оказались ввергнуты в пучину мощных, так сказать, непрерывных супружеских замен. Мы теряем родительскую незаменимость для ребенка, мы отходим от нее через разводы, вступаем в повторные браки… И если мы изменяем своему собственному ребенку, то изменять мужьям и женам уже, так сказать, можно, и эта проблема оказывается очень важной. Главное в семейном «мы» — это понимание того, что мы незаменимы друг для друга.

И наша кафедра все время проводит исследования искусства, средств массовой информации, анализирует фольклор, устное народное творчество. Я хочу привести в качестве примера результаты исследования, которое проводил я, Ольга Леонидовна Лебедь и наша аспирантка Лопарева. Мы в 2011 году, в феврале — марте, просмотрели по четырем программам телевидения, чем занят эфир в прайм-тайм, с 19:00 до 24:00.

Оказалось, что демонстрируются кинофильмы и телесериалы, в основном отечественные, не было ни одного зарубежного. Мы просмотрели около 40 фильмов, из них примерно десяток — это телесериалы. Мы, конечно, не могли смотреть все эти телесериалы, но объем информации, который пришлось пересмотреть, огромен.

И мы получили довольно неприятный результат. Разорванность общественного сознания активно используется средствами массовой информации, и работники кинематографии говорят о том, что они объективно отражают действительность. В каком-то смысле они правы, они действительно показывают вот эти сожительства (гетерогенные, гомогенные — какие угодно), разводы, бесконечные ссоры, конфликты, насилие в семье, которое имеет место быть в малодетной, в кризисной семье. Вроде бы претензий к ним быть не должно, ведь они просто отражают действительность.

Но одновременно мы сталкиваемся с тем, что малая толика кинофильмов не только отражает действительность, но она… Только художник, только настоящий творец, человек искусства может подать идею идеальной семьи и ценности семейной жизни таким образом, что это трогает душу и заставляет затаить дыхание. Оказалось, что таких фильмов в просмотренное время всего 14%. Четырнадцать. Огромная масса, половина просмотренных фильмов — это все фильмы антисемейные, в которых эти связи (сексуальные и какие угодно) непрерывно муссируются, обсуждается.

Поскольку я сформулировал тезис о незаменимости ребенка, я хочу обратить ваше внимание на то, что ни один фильм не получил оценки 100 баллов и не является образцом такой просемейной пропаганды. И мы нашли всего два фильма, в которых просемейная направленность явно чувствуется: один фильм — «Старшая сестра», а второй фильм — может быть, неточно скажу название — «Папа напрокат».

Это когда дети сами подбирают себе родителей. Родители их бросают, все время находятся на работе, как я говорю, сексуются, влюбляются и забывают о детях. И вот сами дети понимают, что от родителей дождаться нормальной семейной жизни невозможно.

В фильме «Папа напрокат» мальчик сам находит чужого дядю, который кажется ему его отцом, и это фильм со счастливым окончанием. Мама выходит замуж за этого дядю, и мальчик действительно приобретает отца. Та же ситуация в фильме «Старшая сестра». Это фильмы с очень умелой, классной, блестящей актерской игрой, в них показана тоска ребятишек по нормальной, человеческой жизни, когда ребенок сможет реализовать свое право на родного отца, на родную мать, на родных братьев и сестер.

Мы будем продолжать работу в этом направлении, но я хочу сказать, что, помимо всего прочего, мы как социологи в результате этого исследования разработали методику, которая позволяет по методу фреймирования — есть такой термин — определять степень просемейной направленности фильма. Если бы у нас в стране нашлись средства, мы могли бы организовать конкурсы так, как это делается в некоторых странах мира, и давать премии за лучшие просемейные фильмы тем картинам, которые действительно этого заслуживают. Благодарю за внимание.

Якунина Н. В. Спасибо, Анатолий Иванович. Разрешите предоставить слово Екатерине Геннадьевне Лариной, руководителю департамента государственной политики в области средств массовой информации Министерства связи и массовых коммуникаций.

Ларина Е. Г. Дорогие друзья, я постараюсь быть очень краткой, поскольку многое уже сказано и, кроме того, завтра будет большой круглый стол, на котором, я думаю, мы подробно обсудим способы, которые могут мотивировать СМИ уделять больше внимания семейным ценностям. Я хотела бы поделиться общими впечатлениями и коротко обозначить, какие основные задачи и основные возможности государства мы видим при работе в сфере СМИ.

Вообще СМИ как, наверное, любое изобретение человека, могут быть использованы как во вред, так и на пользу. И исходя из этой логики государственная политика должна быть направлена на то, чтобы минимизировать или вообще исключить возможный вред, и на то, чтобы стимулировать использование потенциала средств массовой информации на благо, для пропагандиры и культивирования правильных ценностей.

С точки зрения предотвращения вреда есть целый ряд законодательных актов и внесенных в них в последнее время поправок. Есть большой закон № 436, над которым работала Елена Борисовна Мизулина, «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Это на самом деле новое слово в российском законодательстве. Есть поправки к нему, которые были приняты буквально за последний год и о которых уже говорил Александр Александрович Жаров.

Но все-таки самое сложное, самое трудное, самое тонкое — это использовать позитивный потенциал СМИ, и здесь очень важно пройти по тонкой грани, чтобы государственное регулирование действительно пошло на пользу. Все присутствующие здесь, в зале, я думаю, прекрасно помнят советские времена, единую информационную политику средств массовой информации, вроде бы очень эффективную пропаганду, но при этом были проблемы и с семьей, и с количеством детей в ней. Было много проблем, потому что все-таки выбор человек делает, конечно, в своем сердце.

У нас сегодня есть разнообразие информационных каналов, разнообразие информационного пространства, но это и благо, и большая проблема, потому что если в отношении воды, пищи, воздуха у человека есть естественные инстинкты, которые позволяют ему выбирать правильное, полезное и отказываться от того, что очевидно не пойдет во благо (по цвету, вкусу или запаху), то в отношении информации, которая сегодня и является средой обитания современного человека, и продуктом, который поступает ему в мозг, так вот, в отношении информации таких инстинктов нет, и нам очень важно всем вместе работать над развитию навыков обращения с информацией. Прежде всего, конечно, у детей, но на самом деле и у взрослых людей, и у пожилого населения, потому что весь объем информации буквально обрушивается сегодня на человека и застает его неподготовленным. Резкий рост этого объема произошел буквально в течение 15–20 лет, и в последние 10 лет он возрос на порядки благодаря развитию Интернета и многоканального телевидения. Человек должен делать свой выбор, потому что наряду с чернухой на телеэкранах есть и много хорошего: например, канал «Культура», канал «Карусель», «Детский» канал,  канал «Звезда».

И здесь достаточно велика роль общественности и самой аудитории. Ведущие каналы уже объявили о том, что будут совершенствовать систему телеизмерений. Мне кажется правильным, чтобы родительская общественность и церковь приняли участие в этой работе, помогли осуществить правильную оценку и правильный учет зрительских предпочтений. Возможно, что мы нормальным, рабочим, рыночным — надеюсь, что вас не покоробит это слово —  рыночным инструментом сможем влиять на приоритеты информационной политики каналов.

Очень важную роль может сыграть система нефинансовых и финансовых мотиваций. К финансовым относятся разного рода гранты, премии. Есть гранты Роспечати, о которых Михаил Вадимович говорил. Он не упомянул, что эти гранты предоставляются на конкурсной основе, и я вам хочу сказать, что не так много проектов, которые направляются на конкурс, то есть мы бы хотели поддержать какие-то региональные проекты, федеральные каналы, но не всегда есть выбор. Эта тема не очень-то и раскрывается, СМИ за нее даже не пытаются браться.

И здесь, мне кажется, очень важна и даже, может быть, более действенна система нематериальных стимулов, например конкурсов, которые могут и должны проводиться на региональном и на муниципальном уровне, чтобы журналисты, которые интересуются этой тематикой, чувствовали себя востребованными.

Такие конкурсы создают среду единомышленников, в том числе и среди работников СМИ. Кстати, когда мы обсуждали предстоящий форум, пунктиром наметили идею всероссийского конкурса материалов СМИ на темы семьи. Хотела сказать о конкурсе «Святость материнства», но потом вспомнила о том, что мы действительно говорили: нужно и отцов не забыть, потому что на самом деле семья держится на отце. И  искажение его роли, которое происходит и у нас, и во всем мире,  это большая проблема.

Что касается медиаграмотности и выработки информационных инстинктов, инстинктов человека из информационного общества, то мы разрабатываем программу, концепцию повышения медиаграмотности населения. Она будет многокомпонентной, будет включать образовательные элементы, которые обязательно будут внедряться на уровне школьного образования. Но необходима реализация подобных программ и на уровне взрослых людей, потому что родителям необходимо предоставить достаточно большой выбор инструментов для того, чтобы защитить ребенка и направить его развитие.

Все современные телевизоры имеют опцию выбора каналов, возможности программирования и закрытия таких-то каналов для детей, родители могут оставить им, например, один или два канала. Пресловутый доступ к Интернету также может контролироваться родителем, но для этого нужно время, нужен труд, и этот родительский труд никто, кроме них, не выполнит.

Общественность здесь должна, мне кажется, взять на себя активную роль и донести необходимые смыслы до ответственных родителей, потому что на самом деле, кроме нас, наших детей никто не воспитает. Может быть, конечно, что в некоторых случаях лучше бы, чтобы кто-то другой воспитал, но все же роль родителя первична.

Что еще я хочу сказать? По поводу наших перспектив. Строго говоря, почти 2 тысячи лет назад информационное пространство было единым. И 1980 лет назад, когда распяли Христа,  информационное пространство было заполнено какой-то вполне единой информацией, но тем не менее благая весть разошлась, люди стали слышать ее и меняться.

Сегодня в этой аудитории много представителей духовенства, и, я думаю, будет уместно сказать, что на самом деле человеку ничего не возможно, а Богу все возможно. Поэтому, мне кажется, наша задача — возделывать свои малые и большие пахотки, не поддаваться осуждению, унынию, тщеславию и надеяться на то, что Господь все исправит. Всем помощи.

Якунина Н. В. Большое спасибо, Екатерина Геннадьевна. Позвольте предоставить слово нашему гостю из Соединенных Штатов Америки. Я приглашаю господина Джека Ханика, продюсера и одного из основателей компании Fox News, двукратного лауреата высшей награды американского телевидения «Эмми», участвовавшего в создании двух главных телевизионных сетей в США.

Ханик Д. Здравствуйте все. Как вы видите, я американец, пожалуйста, простите меня за это. Надеюсь, вы предоставите мне несколько лишних минут, потому что я буду говорить через переводчика. Готовясь к сегодняшней презентации, я понял, что на традиционную семью напал вирус. Я хочу, чтобы вы на несколько секунд представили себя врачами, которые находятся на медицинской конференции.

Итак, господа врачи, можно начать? Если бы мы находились на медицинской конференции, то какое решение мы бы приняли, чтобы победить этот вирус? Любой вирус проявляет себя сначала слабо, как небольшая простуда, а потом вы внезапно оказываетесь в больнице, и я считаю, что в Европе и в США с традиционной семьей это уже случилось. Когда я готовился к презентации, я отсмотрел целый ряд американских программ, которые, к счастью для вас, вы никогда не видели, и по этим программам ясно можно увидеть симптомы заболевания.

Прежде всего я хочу, чтобы вы посмотрели на слайд. Что вы сразу же замечаете? Телевизор смотрели мама, папа и ребенок или дети. Поднимите, пожалуйста, руки те, с кем родители в детстве смотрели телевизор вместе. Поднимите руки, пожалуйста. Вот поэтому вы здесь сегодня — вы понимаете, и ваши родители понимали, что телевидение — это не более чем средство коммуникации, чтобы потом было что обсудить за ужином.

В США 1950-е годы называли золотым веком телевидения. Голливудские фильмы уже начали сдвигать моральные границы, а на телевидении этого еще не происходило, поэтому телевидение считалось стандартом. На телевидении еще существовало представление о традиционной семье, отец был в центре, ключевой фигурой, но журналисты уже подсмеивались над этой идеей, считали ее не соответствующей действительности, и пытались изменить это. Вот когда вирус проник в семью.

Первые серьезные симптомы появились, когда появилось шоу «Брейди Банч». На экране были показаны две семьи, поскольку до этого считалось, что женщина не может быть разведенной, а теперь это можно было увидеть. Можете себе представить, что тогда в американском телевидении еще была цензура? В этой модели, где две семьи, отец нес за детей только половину ответственности, вторую ее половину несла женщина. Болезнь прогрессирует, и отец имеет только половину ответственности.

Журналисты считают, что в 1973 году произошел прорыв, когда на телевидении в документальном фильме, произведенном правительством, был показан гей-парад. Журналисты называют это одной из 50 лучших телепрограмм, а я думаю, что это одна из худших программ. Итак, болезнь прогрессирует, а отец все больше теряет свое влияние.

В 1975 году появился еще один сериал, в котором отца не было, а мать работала. Журналисты заявили, что женщина получила свободу, а отец больше не нужен. Видите, как у пациента растет жар? И когда нормального папу ликвидировали, появляется ненормальный папа: рок-звезда Оззи Осборн, и журналисты считают, что это очень развлекательное шоу.

Наконец, семья разрушена — появляется телесериал «Современная семья», где отец женится на более молодой женщине, а сын находит себе гомосексуального партнера, и они усыновляют дочку. Журналисты заявляют, что именно эту модель зрители счастливы видеть на телевидении. Подытоживая сказанное, вы видите этапы: традиционная семья, потом появляется гей-персонаж и, наконец, семья исчезает, и с каждым таким шагом пресса восторженно аплодирует.

Итак, если мы говорим о дебатах, то тот, кто придумывает дебаты, тот и выигрывает, потому что игра идет по его правилам. Если мы примем эти правила, которые нам навязывают, мы проиграем битву. Мы должны рассматривать современную семью как ухудшение традиционной, а не аплодировать ей как эволюционной модели. Дорогие коллеги-врачи, если мы примем тот факт, что семья сейчас заражена вирусом, мы сможем его победить. Спасибо большое.

Якунина Н. В. Большое спасибо, господин Ханик. Дорогие друзья, я думаю, что у вас после просмотра этой презентации наверняка возникли вопросы . Завтра господин Ханик примет участие в работе круглых столов, и вы сможете задать ему вопросы. Я хочу попросить Вадима Алексеевича Субботина выступить в заключение нашего заседания. Вадим Алексеевич представляет управление контроля и надзора в сфере массовых коммуникаций Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.

Субботин В. А. Большое спасибо, я так понимаю, что у меня сегодня завершающий доклад. Не буду долго вас задерживать, потому что, вижу, вы уже немного утомились. Во-первых, я хочу поблагодарить организаторов форума за приглашение. Мы действительно провели совместно несколько мероприятий, в этом году территориальные органы Роскомнадзора подключились к мероприятиям программы «Святость материнства». Я надеюсь, что организаторы мероприятия положительно оценили наше взаимодействие.

Мы будем двигаться дальше, будем совершенствовать испытанные формы взаимодействия с представителями средств массовой информации, и, я надеюсь, с родителями. Это тот тезис, который высказал сегодня руководитель службы Александр Александрович Жаров: донести до взрослых, как определять контент, к которому ребенок может иметь доступ.

Вопросы, которые будут обсуждаться в рамках форума в течение двух дней (сегодня работу мы уже завершаем, остался еще завтрашний день), имеют для нашей службы приоритетное значение. Мы на практике реализуем установленные механизмы, скажем так, систему мер ограничительного характера в средствах массовой информации и сейчас уже в сети Интернет для защиты семейных ценностей и, в качестве их неотъемлемой части, защиты детей, воспитания ребенка здоровым во всех смыслах, как физически, так и психически, духовно.

Формирующееся информационное общество, с одной стороны, влечет за собой экономический рост, рост деловой активности и другие формы прогресса, но одновременно зачастую ставит под угрозу развитие детей, которые имеют доступ к любой информации, в том числе просто несовместимой с понятием нормы… Нужно понимать, что информация, которую усваивает ребенок в период своего развития, будет определенно в дальнейшем влиять на модели его поведения, отношения к семье, к семейным ценностям и, соответственно, к развитию последующих поколений.

Государство принимает очевидно актуальные, позитивные решения, которые создают условия для того, чтобы родители могли оградить ребенка от негативного контента. Мы принимаем законы, которые в своем становлении прошли достаточно большой и сложный путь не только в России, но и во всем мире. И мы, я полагаю, одно из первых государств с законодательством, направленным на предотвращение негативного контента как в средствах массовой информации, так и в Интернете.

В 2010 году президент подписал закон № 436 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию»… По сути тогда впервые в стране информация была признана важнейшим фактором развития ребенка. Роскомнадзор стал тем органом власти, к полномочиям которого был отнесен контроль и надзор в сфере защиты детей от негативной информации, аккредитация экспертов и экспертных организаций на право проведения экспертизы информационной продукции и ведение соответствующих реестров.

Мы завтра в рамках круглого стола обсудим эти темы более подробно. Сегодня я кратко поясню некоторые вещи относительно того, какие новшества ввел закон в правовом поле, в какие рамки он поставил СМИ и, соответственно, почему именно Роскомнадзор. Во-первых, закон разделил оборот информационной продукции на два правовых режима: информация с ограниченным распространением и информация, запрещенная к распространению среди детей.

Какую информацию можно отнести к запрещенной для детей? Закон относит к ней информацию порнографического характера, информацию, содержащую нецензурную брань, оправдывающую противоправное поведение и побуждающую детей к совершению действий, представляющих угрозу их здоровью, жизни, способную вызвать у детей желание употребить наркотические средства, и так далее.

Что касается нецензурной брани и порнографии, то о каких-то специальных ограничениях здесь речи вообще не идет, эти явления на территории Российской Федерации просто запрещены. Что касается иной информации, которая тоже входит в категорию запрещенной, то она в настоящее время подлежит распространению в телерадиоэфире с 23 до 4 часов по местному времени.

Также действуют некоторые ограничения, связанные с применением декодирующих устройств. Есть также ряд ограничений по трансляции в телерадиоэфире передач, которые, наример, содержат в том числе бранные слова и выражения, не относящиеся к нецензурной брани, и ограничение предполагает запрет на трансляцию таких передач с 7 утра до 9 вечера. Это так называемый значок «16+».

В-третьих, была установлена обязательная классификация производителями и распространителями этой продукции — мы все сейчас видим специальные значки. До начала оборота все делают такую маркировку. Существуют требования к демонстрации знака как на телевидении, так и в радиоэфире. Самое главное, что закон установил меры юридической ответственности за нарушение закона для распространителей и изготовителей информационной продукции. Надо сказать, что для юридических лиц это достаточно серьезные санкции, штраф достигает 200 тысяч рублей, это достаточно большие деньги как для издателя, так и для любого вещателя.

Чтобы понять, как именно мы осуществляем полномочия, приведу несколько цифр, которые складываются у нас в среднем в течение недели. Александр Александрович Жаров уже сказал об этом, что мы еженедельно мониторим порядка 5 тысяч средств массовой информации по всей территории Российской Федерации. В течение периода государственного контроля за соблюдением требований закона за год — это с сентября 2012-го по сентябрь 2013 года — мы выявили более 3 тысяч нарушений закона и приняли соответствующие меры.

С момента вступления закона в силу сложилась общая картина распределения нарушений по разного рода видам средств массовой информации. Так, в печатных периодических изданиях было выявлено порядка 44% всех нарушений от общего количества, в информационных агентствах и сетевых изданиях — в том числе интернет-изданиях – 36%, в телепрограммах — 19% и почти 1% от общего количества нарушений — это радиоканалы.

Я не буду сейчас говорить, в чем заключаются эти нарушения. Скажу только, что в каждом из случаев нарушения мы принимаем меры в соответствии с Кодексом об административных правонарушениях. В среднем в неделю мы выявляем порядка 20–30 нарушений по всей стране, на прошедшей неделе выявили 8 нарушений.

Это говорит о многом. Подобная положительная динамика связана прежде всего с тем, что с момента вступления закона в силу служба проводила с редакциями средств массовой информации разъяснительно-профилактическую работу. Нами было направлено порядка 6 тысяч писем в редакции СМИ с разъяснениями и требованиями соблюдать закон. Мы провели около 3 тысяч встреч с представителями СМИ и почти 7,5 тысячи консультаций.

Для чего я привел эти цифры? Я хочу отметить, что к настоящему времени мы прошли этап становления закона в части осуществления всеми средствами массовой информации, работающими на территории нашей страны, обязательной маркировки информационной продукции. Это важно в первую очередь для родителей, которые с помощью такого знака могут принять решение, допускать ребенка к просмотру того или иного информационного продукта или нет.

С учетом того, что мы совместно с экспертной комиссией при Роскомнадзоре и научными экспертами, в том числе из МГУ, разработали Концепцию информационной безопасности детей, я полагаю, что следующим шагом будет применение в средствах массовой информации единых подходов к самой маркировке информационной продукции, то есть по сути соответствие контента знаку. Мы завтра о Концепции информационной безопасности поговорим отдельно.

Что касается нововведений в закон, связанных с пропагандой среди несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных отношений, то мы уже вынесли одному из телеканалов официальное письменное предупреждение за такую пропаганду. Если этот канал нарушит закон еще раз, он получит второе письменное предупреждение и, соответственно, отзыв лицензии на вещание. Но, надеюсь, до этого дело не дойдет.

Сегодня со всей очевидностью возникают новые реалии, определяющие в том числе новые механизмы регулирования медиаотрасли. К примеру, такой важный аспект, как интерактивность, не только дает новые возможности, но и накладывает на редакцию новые обязанности. Наиболее актуален сейчас федеральный закон № 34, который запрещает мат в средствах массовой информации. Тема достаточно сложная, но мы с экспертами проработали ряд тонких моментов и сейчас спокойно применяем закон. С момента вступления его в силу мы вынесли 36 предупреждений редакциям и учредителям СМИ и, соответственно, применили 36 мер административной ответственности.

Один из важнейших законов, подписанных за последний год, — это так называемый 139-й закон, который ввел в действие реестр запрещенной информации. 28 июля 2012 года он был подписан президентом и направлен в первую очередь на борьбу с детской порнографией, суицидом и наркозависимостью. С 1 ноября прошлого года закон вступил в силу, и мы начали осуществлять свои полномочия. Надо понимать, что законодатель четко определил три стороны зла: детская порнография, пропаганда суицида и наркотиков. Основаниями для включения в реестр являются решения Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, Роспотребнадзора и Роскомнадзора.

В первой части сегодняшнего мероприятия руководитель Роскомнадзора Александр Александрович Жаров уже назвал ряд цифр, я повторяться не буду. Скажу только то, что реестр работает на основе обращений граждан и организаций, которые через специально созданную форму могут подать жалобу на тот или иной сайт в сети Интернет, через который, по их мнению, распространяется запрещенная информация.

После того как устанавливается, что на ресурсе есть запрещенная информация, мы направляем уведомление провайдеру хостинга с требованием удалить ее, отредактировать или — третий вариант — заблокировать такую информацию в течение 3 дней. Если провайдер требование не исполняет, направляем выгрузку операторам связи (существует около 4 тысяч авторизованных операторов связи по всей стране), которые блокируют ресурс либо по доменному имени, либо по IP-адресу, либо по URL (это адрес страницы).

Скажу, что блокировка — это, конечно, крайняя мера. С большинством провайдеров и владельцев ресурсов мы наладили взаимодействие, и подавляющая часть запрещенной информации все-таки удаляется. Не удаляется только около 4,5%. В большинстве случаев, в 95% случаев это касается сайтов, пропагандирующих наркозависимость. Мы такие ресурсы блокируем, отслеживаем по IP и включаем в реестр заново. В целом для понимания, если не брать первые дни работы реестра, когда к нам поступило за сутки 4 тысячи обращений, статистика примерно следующая: 55% обращений по наркотикам, 30 — по детской порнографии и 15 — по суициду.

Я полагаю, что ограничиваться единым реестром было бы не вполне правильно. Нужно комплексно подходить к вопросам борьбы с запрещенным контентом, воспитания детей, в том числе на местном уровне, с региональными органами власти. Я думаю, что в следующем году мы в совместной программе отразим соответствующие проблемы.

Я приведу пример. Я сейчас сказал, что основной объем заявок касается наркотиков. Распространяются сведения обычно через сайты и доски объявлений, через различные форумы, в том числе на региональных сайтах. В этой связи целесообразно подключать региональные общественные объединения, организовывать на местах работу, для принятия региональными подразделениями Госнаркоконтроля соответствующих мер.

На втором месте после наркотиков стоят заявки о пропаганде суицидов. Их чуть меньше, но проблема, безусловно, не менее важная. Детская психика очень легко подвергается влиянию, и о попытках суицидов периодически пишут в СМИ. Проблема заслуживает самого пристального внимания, в том числе со стороны региональных властей и общественных организаций. Нельзя бороться только с помощью реестра. Мы, естественно, блокируем такую информацию.

Я думаю, что в этой плоскости наиболее эффективно было бы пойти по такому же сценарию, как и с наркотиками: создавать общественные организации, налаживать взаимодействие с уполномоченными по правам ребенка в регионах, с полицией, организовывать горячие линии психологической помощи.

Полагаю, что очень важно вести работу не только в сфере пресечения распространения такой информации в Интернете, но и в сфере насыщения сети позитивным контентом. Надо создавать интернет-ресурсы, интересные детям, в первую очередь образовательные, может быть, развлекательные. Уверен, специалисты могут поработать над всеми этими вопросами.

Безусловно, такая работа должна вестись с привлечением общественности и местных СМИ, с активным публичным обсуждением. Я еще раз хочу поблагодарить организаторов форума за приглашение принять в нем участие. Уверен, что наша совместная работа выйдет в следующем году на новый уровень. От себя лично — рад, что участвовал в этом году в такой работе. Завтра поговорим более подробно. Сюда прибыли руководители территориальных управлений Роскомнадзора, которые завтра тоже собираются участвовать в ряде круглых столов. Спасибо за внимание.

Якунина Н. В. Спасибо Вам, Вадим Алексеевич. Дорогие друзья, спасибо вам большое за внимание и за терпение. Извините, что мы настолько выбились из графика. Сейчас слово предоставляется председателю оргкомитета форума Владимиру Анатольевичу Мищенко по организационным вопросам нашего дальнейшего продвижения.

Мищенко В. А. Спасибо, Наталья Викторовна. Уважаемые участники, извините, что мы затянули с пленарным заседанием, но, мне кажется, выступления были очень насыщенными, важными. Я думаю, что это пойдет нам всем на пользу, тем более что завтра нам предстоит второй день работы  в виде круглых столов, на которых можно будет подискутировать, пообсуждать, для этого будет достаточно времени. А по результатам мы выработаем итоговый документ нашего форума.

Еще раз благодарю вас всех за участие. Спасибо.


В О З З В А Н И Е

Материалы Третьего Форума «Святость материнства»

Материалы Второго Форума «Святость материнства»

Аналитика